— Оставьте ваши советы, лучше помогите материально, — отмахнулся Безмыльный-Лазеев. — Вы знаете, почему Втыкалов учится на заочном? Он отправил в больницу своего замдекана дневного отделения. А знаете, с чем отправил? С разрывом промежности. А знаете, чем он ее разорвал? Прошу угадать с трех раз.
Сотрудники похолодели. До них дошло, какой опасности они избегали до сих пор.
Трудна и опасна служба журналиста! Никогда не знаешь, кто и в какой момент разорвет тебе промежность.
— Главный пьет только коньяк «КВВК», — сказал Безмыльный-Лазеев.
— Ну и что? — не понял Рубилин.
— А Втыкалову и водка за высший сорт сойдет, — продолжал замглавного.
— Это вы к чему?… — стал соображать Клячин.
— К тому, что деньги на бочку. Если мы переведем главного на другой тип удовольствия, то плевать ему будет на Норочку. Может, вообще разведется.
— А Втыкалова ты спросил?
— А кто практикантов спрашивает? Дать редакционное задание. Он практику зачесть хочет?
В понедельник Безмыльный-Лазеев вошел в кабинет главного со свертком и аккуратно влил в шефа литр под рассказы об его гениальности и незаменимости.
— А за ваш талант?
— А за любовь к вам коллектива?
— А за ваше огромное будущее! Главный открывал рот и глотал послушно, как доверчивый ребенок, которому бабушка заговаривает зубы.
Отдел прозы в это время накачивал водкой практиканта. Когда ему дали прочитать двоящийся в глазах приказ, он уже не удивился.
— Ам-м-мможет, сначала на м-м-младшем редакторе поп-поп-попрактиковаться? — выговорил он.
Клячин упал в обморок.
Вошел Безмыльный-Лазеев, хлопнул практиканта по плечу и с подъемом скомандовал:
— Пошел… Вильгельм Телль!
Друзья приникли к высоким двустворчатым дверям. Когда оттуда раздался характерный стук, шлеп и вздох, они облегченно переглянулись.
— Воткнул Втыкалов! — констатировал Желтоперышкин, и друзья отправились пить пиво.
Однако по мере быстрого течения месяцев и номеров главный, с тяжелой формой геморроя, был торжественно препровожден на пенсию. Безмыльный-Лазеев торжествовал, однако в должности его не утвердили, оставив лишь и. о.
А через год, а через год!.. Втыкалов вернулся в редакцию, но уже в новом качестве. Какие ухищрения, какие неправедные связи, какой каприз судьбы поставили его сразу на место главного редактора?!
И теперь по пятницам, за час до конца рабочего дня, Безмыльный-Лазеев, жалко улыбаясь, входит со свертком в главредовскую дверь и поворачивает за собой ключ.
«К гладко выбритому женскому месту ручку прижав, скорее чтобы оттенить его искусно, нежели скрыть, она взошла на ложе и, опустившись надо мной на корточки, досыта накормила плодами Венеры раскачивающейся».
— И чего они только не засовывают себе между ног!.. — пожаловался Дручкин, нервно докуривая сигарету.
— А в какую невообразимую дрянь эти мужики пихают свои органы! — поддержал коллегу Зеленкин, щелчком посылая свой окурок в куст.
— Вот я книгу читал, — поделился воспоминаниями Дручкин. — Художественную. Антона Павловича Чехова. Названия не помню, но было там такое выражение, поразило оно меня: «Идиотизм сельской жизни».
— Тяжелый физический труд на свежем воздухе отвлекает, конечно, от умственной жизни, — возразил Зеленкин. — Я как схожу на футбол, потом три дня себя идиотом чувствую.
— Но тебе же не приходит в голову после футбольного матча, даже если твоя любимая команда проиграла, вводить свой половой член в стеклянную емкость с концентрированным раствором марганцовокислого калия!
— Ты имеешь в виду — от огорчения? Но мы же с тобой врачи, и знаем, что это недопустимо — ожог неминуем. Кроме того, как может утешить от огорчения член в банке с марганцовкой? Нет, меня после футбольного проигрыша может утешить только полноценное половое сношение. Причем женщина должна при этом болеть за другую команду.
— Какая тебе разница, за какую команду болеет женщина, которую ты имеешь? Лишь бы не болела гонореей! — удивился Дручкин, застегивая крахмальный белый халат и взглянув на часы.
— Я не даю ей дойти до оргазма и, таким образом, беру реванш, — пояснил его бессердечный товарищ.
Дручкин задумался и отступил на два шага.
— А ведь ты садист… — со страхом сказал он.
— Я садист?! А у кого Томка за шкафом вопила час на всю общагу: «Ой больно, ой больно!»?! Живую женщину, без наркоза, какое зверство! Ты гинеколог или стоматолог? Еще бы бормашину ей туда засунул… скотина!
