– Да все опять же потому, что тесно у вас, – сказала Миссис Мелвилл. – И что бы вы ни говорили, вы меня не переубедите. – Она обвела довольным взглядом свою большую чисто прибранную кухню. – Хозяйке нужен простор.
– Мне не нужен, – упрямо возразила Дели. – Чем больше площадь, тем больше уборки. На судне все рядом, все под рукой. В своем доме женщина только и делает, что моет и оттирает полы, окна, веранды, крыльцо. Столько времени впустую уходит: только помыл, смотришь, уже опять грязно, снова мыть пора.
– Ну, не знаю, – миссис Мелвилл растерянно улыбнулась. – Я как-то об этом не думала. Но всю жизнь провести на колесах Я бы не хотела, это точно. – Она плеснула кипятка в заварочный чайник.
– А я так мучаюсь, что мы стоим на месте.
– Как бы там ни было, не отступала миссис Мелвилл, – думаю вам все же следует убедить мужа подыскать себе работу на берегу или хотя бы вас поселить в каком-нибудь домике на берегу. Пока он плавает, вы поживете там с детьми. Все-таки пятеро детей – это не шутка.
– Нет уж, – сказала Дели, – я и просить не буду, мы привыкли ко всему.
Дели никак не могла отделаться от мысли, что миссис Мелвилл сгоряча предложила забрать у нее детей на целых две недели. Просто она забыла, что это такое четверо детей, старшему из которых едва исполнилось восемь. Но, конечно же, ее помощь сейчас очень кстати. С Брентоном в его теперешнем состоянии, да еще когда на борту полно ящиков с виски, детей оставлять просто страшно.
На острове, возле которого застряла «Филадельфия», было полно кроликов, попадались даже зайцы, так что свежего мяса хватало.
Брентон отпустил механика и помощника, и когда Дели, отправив детей к миссис Мелвилл, легла в больницу, он в полном одиночестве уселся на койку и хмуро уставился в одну точку. Уже наступила зима, а дождя все нет и неизвестно, когда будет. Придется теперь вечно торчать в этой грязи – судно без присмотра не оставишь.
Мистер Мелвилл отвез Дели в Уайкери в роддом на своем грузовике. Машина на скорости преодолела песчаные наносы и помчалась по сухому каменистому руслу, и Дели изрядно растрясло.
С родами Дели справилась прекрасно. И не потому, что имела богатый опыт. Впервые она поняла, что знает, как рожать. Туземки передают это знание юным девушкам своего племени еще до того, как их первого малыша примет в свое лоно чистая, простерилизованная самой природой постель из листьев эвкалипта. Дели шла к этому знанию сама, шла мучительно долго, через страдания и боль.
Каждые последующие роды приближали ее к древнему знанию, простому и очевидному. Сопротивление боли лишь усугубляет ее, нужно принять ее, слиться с нею, встречать каждый новый ее виток как еще один миг, приближающий развязку. Отдать себя на волю природных сил, обернуться маленьким камешком, который лежит на дне полноводной стремительной реки.
Она не противилась боли, уступила ей, и боль вмиг ослабела. «Хорошо, кроха! Толкай! Борись! Еще немножко, и ты увидишь свет!» – шептала она, неосознанно вторя песням древних лубра, которыми те подбадривали нарождающихся младенцев: «Вперед! Твоя тетушка уже ждет тебя. Вперед! Посмотри, какой сегодня чудесный день…».
Сестра на секунду поднесла ребенка к ее глазам. Дели увидела мокрые черные волосы, глаза-щелочки. «Как китайская кукла-голыш», – подумала Дели, засыпая.
Весь следующий день она ждала, что ей принесут кормить девочку. Но день склонился к закату, а она так и не увидела своей малышки.
И вдруг ее осенила страшная догадка. С девочкой что-то не в порядке. Ночью ей показали только личико…
– Где мой ребенок? – спросила она, когда дежурная сестра подошла к ней во время вечернего обхода. – Почему мне его не приносят?
– Завтра принесут, – спокойным ровным голосом ответила та. – У вас ведь все равно молока еще нет. Дадим ей сегодня отдохнуть, появление на свет для малыша – дело довольно утомительное.
– А что? – Дели подозрительно посмотрела на сестру. – Ведь роды прошли нормально. Даже легко, разве не так?
– Безусловно. Должна вам сказать, милая, вы идеальная роженица. – Голос сестры потеплел. – Всем бы так справляться с родами.
– У меня опыт большой.
У Дели отлегло от сердца. Здесь она уже своя. Давно ли ушла отсюда вместе с Мэг? И вот еще малышка! Вскоре ей предстоит многое увидеть и узнать о девочке. А пока пусть спокойно поспит. В ней еще живет надежда…
На следующее утро, когда Дели, наконец, принесли ребенка, он бодрствовал. Тупо глядел на мать крошечными, со странным разрезом, глазами, и Дели, держа сверток в руках, с замиранием сердца разглядывала дочь. Девочка не проявила никакого интереса к материнской груди, и Дели только с помощью сестры удалось заставить ее немного пососать.
Сестра вышла, и Дели принялась внимательно рассматривать ребенка. Нос пуговкой, бесформенный рот, неестественно маленькие, низко расположенные, почти полностью прижатые к черепу уши. Да и сам череп абсолютно неправильной формы. Сплюснутый, а не вытянутый, как у всех.