Она еще раз пробежала глазами по строчкам и, положив письмо на стол, тихонько прилегла на кровать. Она почему-то вспомнила про встречу в поезде с седой ее сверстницей Полли. Как она говорила? — если бы знали… «Если бы вы знали, что значит: милости хочу… то не осудили бы невиновных…» Если есть милость — то я невиновна… Надо ему все сказать, надо сказать Максимилиану, что не люблю его и не хочу себя связывать с ним! Надо ему сказать, не стоит обманывать. Или наоборот, сейчас, когда с ним случилось такое, ему наверняка может стать хуже, может случиться даже более ужасное! «Милости хочу…» И я хочу милости и любви! Да, я должна проявить милость к Максимилиану — и я не буду чувствовать себя виноватой за свое желание Берта! Да, я люблю его! Пусть это безумие, но я не виновата. Я проявлю милость к Максимилиану и не буду осуждена. Я должна видеть Берта, должна сказать Максимилиану — что? — не знаю, не знаю, не знаю, но должна. Я не хочу, чтобы он страдал из-за меня. Ах, глупая Дели, что ты наделала…» Она лежала на кровати, и слезы тихо катились по щекам.
Она не знала, сколько времени так лежала. За дверью послышались чьи-то шаги, и в каюту постучали. Не дожидаясь ответа, дверь каюты распахнулась. Дели едва успела прикрыть мокрые глаза ладонью.
— Ма, Гордон, кажется, заболел, — сказал Алекс. — Может быть, ты посмотришь?
— Алекс, ты же у нас судовой врач, — сказала Дели, не отнимая руки от глаз.
— Я не пойму, что с ним. Ма, с ним очень плохо!
Дели вытерла ладонью слезы и посмотрела на Алекса. Он был бледен и растерян. Странно, ведь Гордон совсем недавно принес письма, она не заметила у него никаких признаков болезни.
— Ма, ну скорее же, скорее! — вскричал Алекс.
Дели нехотя поднялась и пошла вслед за Алексом, который побежал в каюту Гордона. Еще не доходя до каюты, она услышала страшные стоны Гордона. Дели тоже побежала, и ее взору предстала страшная картина: Гордон извивался на кровати, рубашка его была разорвана на груди, а на животе виднелись красные полосы царапин. Страшно стеная, он раздирал ногтями кожу на теле, словно хотел вырвать из живота все внутренности.
— Гордон! Что? Что с тобой, мой мальчик? Что случилось?
Но Гордон лишь издал длинный тяжелый стон и выгнулся на кровати, словно внутри его поселилось страшное чудовище, которое сейчас рвалось наружу. Лицо его было в мелких каплях пота, зрачки расширены, дыхание судорожное и прерывистое, губы посинели. На подбородке у него Дели заметила что-то белое, похожее на муку.
— Ну ответь же мне, Гордон! — Дели трясла его за плечи.
Но он вновь застонал, еще громче, и, схватив из-под головы подушку, закрыл ею свое лицо, пытаясь приглушить стенания. И она увидела, что под подушкой лежат какие-то маленькие бумажные пакетики.
— Алекс, что это? — воскликнула Дели, протягивая ему один из пакетиков.
Алекс, схватив пакетик, прочитал название: «Кот Томми — самое быстродействующее средство от крыс».
— Ма, это крысиный яд. Он принял крысиный яд! — вскричал он.
— Гордон! Гордон! Зачем ты сделал это?! — затрясла его Дели, пытаясь оторвать от его лица подушку, которой он зажимал рот. Он снова выгнулся на кровати и простонал.
— Н-не-е хо-о-чу-у!..
— О Гордон! Алекс, что же ты стоишь?! Делай же что-нибудь! Надо воды! Надо освободить его от этой гадости! И Бренни нет… Алекс, умоляю тебя!..
— Нужно промывание.
— Так делай же!.. О Боже, за что это?! Алекс, не стой!..
— Воды, много воды… Помоги мне отнести его на палубу, — сказал Алекс и, подхватив Гордона под мышки, потащил его из каюты. Дели взяла за ноги, и так они доволокли Гордона до нижней палубы.
Алекс схватил ведро с привязанной к нему веревкой, которым они черпали воду из реки, и, бросив его за борт, вытянул ведро воды.
Гордон лежал по-прежнему сводимый судорогами. Уже не только губы, но все лицо его стало синеть. Дели была в ужасе. Он буквально умирал на ее глазах.
Алекс пытался разжать рот и влить воду, но это ему не удалось. Алекс хотел бежать за ножом, чтобы разжать зубы Гордона, но понял, что навряд ли удастся влить воду — его грудь и горло сводила судорога.
— Алекс, умоляю, сделай что-нибудь! — кричала Дели.
Алекс быстро привязал веревку от ведра к ногам Гордона и поволок его к борту.
— Ма, держи веревку!
— Что ты хочешь? — только успела воскликнуть Дели и бросилась на грудь Гордона: он захрипел и глаза его закатились.
— Ма, ведро держи! — крикнул Алекс и, схватил Гордона под мышки, перебросил его тело через борт. Веревка в руках у Дели дернулась, но она крепко держала ее и на всякий случай привязала к перилам ограждения, просунув между прутьями ведро.
Гордон словно камень ушел под воду. Алекс прыгнул в воду вслед за ним. Уже десять секунд Гордона не было на поверхности.
— Алекс, ты утопишь его! — вскричала она, считая секунды и видя, что голова Гордона все еще не появилась над водой.
Алекс нырнул и вытащил Гордона из-под воды.
