Он быстро подплыл к ветке и сразу же схватил тонущего за волосы, которые ему показались удивительно длинными. Ветка отплыла на несколько метров, и тонущий уже не хватался за нее. Гордон увидел перед собой лицо девушки светло-кофейного цвета, это была девушка-мулатка. Она уже начала терять сознание, наглотавшись воды. Девушка судорожно хватала ртом воздух, руками ища его шею, чтобы схватиться. Но Гордон умело оттолкнул ее руки и, все так же держа ее за длинные черные волосы, поплыл к «Филадельфии».
Пароход почти замер на воде, сверху на Гордона смотрели все, кто был на борту, даже Омар с ложкой в руке не мигая уставился вниз своими большими испуганными глазами.
Бренни сбросил вниз веревочную лестницу. Гордон с трудом вложил в руки девушки ступени лестницы, она судорожно за них схватилась, так что костяшки пальцев стали совершенно белые, потом более осмысленно посмотрела на Гордона, приходя в себя; взглянула вверх, поняв, что перед ней лестница, девушка закашлялась и прислонилась к плечу Гордона, обнимавшего ее за талию под водой.
— Залезай! Сможешь? — спросил Гордон.
Она с трудом кивнула и тяжело и неумело начала подниматься вверх по веревочной лестнице, так же цепко и судорожно хватаясь руками. Когда она поднялась на палубу, Гордон отметил, какие у нее длинные и стройные ноги, которые сейчас плотно облегало мокрое голубое платье в мелкий цветочек.
Очутившись на палубе, девушка тут же села, не в силах подняться. По всей видимости, она страшно испугалась, когда тонула.
Мэг прибежала, держа бутылку бренди и медную кружку, она плеснула в нее немного бренди и чуть не с силой влила жидкость в рот девушки. Та закашлялась, у нее началась рвота — наглоталась речной воды.
Гордон быстро вскарабкался на палубу и втянул за собой лестницу, бросая короткие любопытные взгляды на девушку. Втащив лестницу, он невольно распрямился и вдруг почувствовал себя героем. Ну если не героем жаркой битвы, то, по меньшей мере, победителем стихии. Он еще раз отметил, какие у нее красивые длинные ноги цвета слабого кофе, в который чуть капнули молока. По всей видимости, она была наполовину или даже на треть аборигенка, метиска одним словом.
— Ну как, тебе уже лучше? Уже все? — спросила Дели, сильно шлепая девушку ладонью по спине.
Та закашлялась, выплевывая последние капли речной воды, и, перевернувшись на спину, посмотрела на Дели большими темными глазами. Лицо ее было прекрасно! Капли воды сверкали на солнце, словно маленькие бриллианты, разбросанные по волосам, лицу, губам. Она была похожа на пойманную русалку, лежавшую на палубе и задыхавшуюся от жаркого смертоносного солнца.
Девушка слегка улыбнулась и кивнула.
— Хорошо, еще выпей бренди. — Дели взяла у Мэг кружку и протянула девушке. Та охотно выпила. — А теперь тебе нужно полежать, отдохнуть…
— Мама, давай я отнесу ее в каюту… мою, — сказал Гордон, внезапно смутившись от своих слов.
— Давай помогу, — предложил Алекс. Но Гордон его отстранил.
— Раз уж Гордон ее спас, то пусть и отнесет сам, — сказала Дели, тоже про себя отметив, насколько девушка красива. Видимо, у нее волосы слегка волнистые и густые, сейчас они были мокрые и веером лежали на палубе.
Гордон легко, словно играючи, подхватил ее — она оказалась удивительно легкой, — отнес к себе в каюту и положил на кровать.
— Ой, не надо, — сказала она, чуть улыбнувшись Гордону, прикрывая длинными густыми ресницами черные глаза. Губы ее чуть разомкнулись, показав идеальные белые зубы. А Гордон подумал, что губы ее словно лук купидона — розовые и совсем не похожи на губы, какие бывают у аборигенок, светло-коричневого или темно-коричневого цвета.
Девушка почувствовала неловкость оттого, что она сейчас намочит постель своим мокрым платьем. Она еще глубоко и часто дышала, ее небольшая грудь, обтянутая мокрым платьем, вздымалась при каждом вдохе, и Гордон почувствовал, что каждый ее вдох волнует его.
Он хотел предложить девушке переодеться в его рубашку, но тут за спиной появилась Мэг, и это было очень некстати.
— Гордон, выйди, пожалуйста, ей нужно переодеться. — Мэг держала в руках свое платье и махровое полотенце.
— Ей лучше завернуться в одеяло, в моей рубашке ей будет теплее.
— Я уже принесла платье, не надо. Уходи, пожалуйста. Гордон, ты благородно поступил, что спас ее, но не будем спорить. — Мэг похлопала Гордона по плечу и чуть ли не вытолкала его за дверь.
Гордон был недоволен ее самоуправством. Он не мог отойти от двери; нет, подсматривать, как она переодевается, он конечно же не собирался, но ноги не желали идти, поэтому он слышал их голоса в маленькой, тесной каюте.
— Как тебя зовут, дорогая? — спросила Мэг, помогая девушке переодеться.
— Джесси, — виновато ответила девушка и кашлянула.
— Прекрасное имя. Уже все позади. Ты, наверное, ужасно испугалась, да?
— Конечно, ваш пароход такой большой, он плыл прямо на меня, я подумала, что уже все. И ветка выскользнула из рук… Я уже птицу смерти видела, она, видимо, мимо пролетела.
— Нет, Джесси, это были лебеди, черные лебеди, ты их видела.
— Птица смерти белая, — ответила Джесси.
