Ее расстраивало, что Мэг до сих пор не подошла к ней. Нет, ей даже не нужны извинения дочери, но пусть просто заговорит ласково, по-доброму, как и прежде, — вот и все, чего ей хотелось от Мэг! Дели вышла к столу, который снова вынесли на палубу. Он был уже давно аккуратно сервирован: белая скатерть, белые тарелки с каймой, и на всем этом белом лежали розовые блики от заходящего солнца: вилки, скатерть, а особенно тарелки — все было покрыто тончайшими и нежнейшими розовыми мазками.
Дели решила, что завтра весь день она будет просто смотреть на проплывающий берег и делать эскизы. Ей захотелось написать этих беспокойных и веселых кроликов, разбегавшихся по берегу от грохота приближавшейся «Филадельфии». Кролики, скачущие по сухой, выжженной траве. Может быть, картина не совсем удастся, ведь она еще никогда не писала животных, но сейчас ей вдохновение подсказывало именно этот пейзаж — где веселая беспечная жизнь пугливых животных соседствовала с сухим, выжженным, почти мертвым пейзажем ее милой сердцу Австралии.
Появилась Джесси, которая держала в руках супницу, из-под крышки которой выбивалась тонкая струйка пара. Увидев Дели, Джесси остановилась, словно не знала, что ей делать с супницей, она будто ожидала разрешения Дели поставить супницу на стол. Но Дели было не до нее, она была погружена в свою будущую картину и смотрела на Джесси, словно девушка была прозрачным стеклом. Джесси, постояв, решила поставить супницу на стол, но на всякий случай сказала:
— Мне Омар доверил принести…
Дели поняла, что девушка к ней обращается, но вопроса не расслышала, увлекшись работой, и на всякий случай ответила:
— Да-да, хорошо.
Джесси, польщенная, словно услышала отменный комплимент, заулыбалась и быстро ушла на кухню.
Гордон уже четвертый раз проходил мимо дверей кухни, ему не нравилось, что Джесси все торчит на кухне, помогая Омару или якобы помогая?
Как-то все слишком быстро забыли, что он герой дня, спасший человека. То, что все забыли, — ладно, но Джесси! Она щебечет с Омаром, а он говорит ей со своим ужасным акцентом какие-то глупости про индийскую курицу, про то, что в Индии едят мясо вместе с золотом, чего Джесси никак не могла понять: и он повторял ей в который раз, что золотую фольгу, в которую завернуто мясо, не выплевывают, а проглатывают вместе с мясом. Но это блюдо только для очень важных гостей. Омар всего раз готовил такое блюдо, когда должен был приехать в Бомбей к одному знатному господину, у которого Омар был поваром, сын махараджи из Мадраса, но так и не приехал.
Гордон не выдержал и буквально ворвался в кухню:
— Омар! Что ты тут рассказываешь такие странные вещи! Я краем уха слышал: ты говоришь, в Индии золото едят?
— Совершенно верно, господин, едят! Еще как едят! Это такое специальное мясо, которое готовится завернутым в золотую фольгу!
— И зубы не ломаются? — удивилась Джесси.
— Зачем зубам ломаться, зубы у нас крепкие, потому что мы жуем перец.
— Омар, может быть, ты оставишь свои истории на потом?! — вдруг воскликнул Гордон в крайнем раздражении.
Омар сразу осекся, в глазах промелькнула неприязнь.
— Господину не нравится? Может не слушать!
— Твои сказки, конечно, забавны. — Гордон проглотил не слишком доброжелательную интонацию Омара. — Но я хотел бы забрать у тебя Джесси.
— Она мне помогает, — быстро сказал Омар.
— Пусть и мне поможет.
— А чем господин занимается? — еще более резко спросил Омар.
— А не твое дело, Омар, — улыбнулся Гордон ласково. — Пойдем, Джесси…
— Но я хотела бы остаться. Здесь так вкусно пахнет, Омар так необычно все готовит! Он режет овощи специальным маленьким ножичком, который привез с собой.
— Да, мой специальный нож из Индии. — Омар показал кривой нож с маленьким крючком на конце для вытаскивания косточек и снятия кожицы с овощей.
— Тогда извини. — Гордон криво усмехнулся и вышел из кухни. Он был зол на этого Омара, который заговаривал ей зубы.
«Да, на своем пароходе никогда не станешь значительной личностью», — подумал он и понял, что сейчас же хочет видеть Джесси, слышать ее голос! Он оттого так раздражен Омаром, что Джесси ему нравится. Она стала Гордону какой-то близкой, родной, даже, может быть, более родной, чем Мэг, чем его «страусеночек»! Ведь он спас Джесси — это факт, хотя из этого и не следует, что она должна быть ему обязана до конца своих дней. Но она обязана дать ему то, что обещала, — поцелуй, и не один! И, возможно, не только…
Гордон сморщил нос и усмехнулся. Увидев вышедшую на палубу Мэг, он бросился к ней и, подхватив, закружил в воздухе.
— Ой, что ты, Гордон! С ума сошел! — вскричала она. — Отпусти сейчас же! Что ты как маленький?!
— У меня хорошее настроение! — закричал Гордон.
— И прекрасно. Но это совсем не значит, что ты можешь меня тискать, как кошку! — воскликнула Мэг, вырвавшись из его объятий.
— Ты посмотри, какое красивое солнце! Какой восхитительный закат!
— Да, я вижу, ты дурачишься. А я совсем не настроена! — сказала Мэг, обиженно оттопырив губы и гордо вздернув подбородок.
— О, какие мы сердитые! — передразнил он Мэг.
