Маннум — небольшой пыльный, но одновременно зеленый городок. Вдоль улиц, перед двухэтажными домами, тянулись ряды молодых стройных эвкалиптов, а в центре города был большой и широкий бульвар, который зеленел листвой канадских кленов и тополей. Это было, пожалуй, единственным местом в городе, где прогуливались в тени деревьев отдыхающие горожане.
Гордон метался по Маннуму в поисках Джесси. Она не могла бесследно раствориться, она не могла уйти, ничего не сказав ему, не попрощавшись — он был совершенно в этом уверен. Джесси не говорила, что в городе у нее есть родственники или кто-то из знакомых, куда же она могла исчезнуть? Он обещал ей купить новые платья — нет, она обязана, она должна вернуться!
Гордон быстро пробежал, как ему казалось, уже почти по всем улицам городка. Он бежал, не останавливаясь, по лицу его катился пот, дыхание было шумным и прерывистым, он страшно устал. На кленовом бульваре, который Гордон тоже пробежал до самого конца, Джесси не было. Он не знал, что ему предпринять; единственное, что оставалось — возвратиться на «Филадельфию». Гордон медленно, вытирая с лица потоки пота, смешанного с пылью, побежал к реке и — о чудо! — свернув с бульвара, прямо нос к носу столкнулся с Омаром, в руках которого были две большие корзины, за ним шла Джесси — восхитительная и прекрасная Джесси. Губы ее были полураскрыты, темная кожа блестела на солнце, густые черные волосы красиво лежали на плечах. В руках она держала кулек из газеты, в котором было печенье и конфеты в дешевых цветастых обертках.
— Джесси! — всплеснул руками Гордон. — Я ищу тебя по всему городу.
Она остановилась и удивленно смотрела на Гордона:
— А зачем меня искать?
— Ты ушла, я боялся, что ты ушла насовсем…
Омар вежливо улыбнулся Гордону и отошел немного в сторону. Гордон заметил, что корзины его были совершенно пусты.
— Я никуда не собираюсь уходить, Гордон, мне у вас очень понравилось. — Она достала из кулька печенье и откусила маленький кусочек.
— Правда ты пока не хочешь уходить с парохода?
Джесси отрицательно помотала головой, улыбаясь, и снова откусила печенье.
— Мы пошли с Омаром за овощами, вот и все, — сказала она смеясь.
Гордон снова невольно бросил взгляд на пустые корзины, и в груди у него екнуло: он заметил в ее волосах маленькую желтую сосновую иглу. Как это понять? Он в городе не видел ни одной сосны, только клены и эвкалипты, как могла очутиться сосновая игла в ее волосах?
— Совсем плохой город, совсем ничего нет, такой плохой овощи крутом, — быстро подскочил Омар, качая головой и цокая языком.
— А вы разве не нашли то место, где торгуют овощами, здесь должен быть рынок? — спросил Гордон, внимательно вглядываясь в большие круглые глаза Омара, которые преданно уставились на него.
— Совсем незнакомый город, не нашли совсем овощи, правда, Джесси?
— Правда, Омар, — ответила Джесси и затолкала остатки печенья в рот.
— Да плевать мне на твои овощи! Джесси, ты вернешься на пароход, я должен быть уверен!
— Я же сказала, если хочешь, пойдем прямо сейчас, — ответила Джесси недовольно. — Но все-таки я хотела бы немного прогуляться с Омаром, если ты, конечно, не против. — Она дугой выгнула одну бровь и строго посмотрела на него.
— Прогуляться — пожалуйста, а почему не со мной?
— С тобой мы, наверное, еще успеем подышать свежим воздухом, Гордон! — сказала она резко, даже строго, и быстро пошла вперед. За ней, улыбнувшись Гордону, последовал Омар.
Гордон остался стоять, глядя вслед удалявшейся стройной и хрупкой фигуре Джесси.
«Я хотел купить ей платье, походить с ней по магазинам! Она променяла меня на этот жалкий кулек конфет, купленный Омаром!» — думал Гордон, глядя им вслед. Он смахнул с подбородка капли пота и медленно нехотя поплелся к пароходу.
Зато Дели с Максимилианом обошли уже магазинов пять. Максимилиан нес многочисленные свертки с ее платьями, шляпками, блузками и прочей женской ерундой. Дели удивлялась сама себе — откуда у нее появилось это желание наряжаться, уж никак не из-за того, что она поедет в Мельбурн, покажет в Национальной галерее свои картины; может быть, они посетят дорогие рестораны, но это совсем не повод накупать не слишком-то нужные модные платья, которые она наверняка наденет всего один раз. Но Дели нравилось, что Максимилиан сейчас выполняет все ее просьбы и, не смущаясь, достает из бумажника довольно крупные купюры, оплачивая ее прихоти. Максимилиан, казалось, был даже рад этому.
Они зашли на городскую почту, и Максимилиан долго разговаривал по телефону с Марри-Бридж, со своим управляющим, а Дели смотрела на него сквозь стекло телефонной кабины — как он быстро и нервно говорил по телефону, размахивая руками. И у нее снова появилась счастливая мысль, что она не ошибается — Максимилиан все сделает для нее, даже бросит свою безумную затею со строительством, если она попросит, конечно.
Раздраженный, с красным лицом после телефонного разговора, Максимилиан вышел к ней и натянуто улыбнулся:
