Вернувшись домой, я нервно бродила по комнате. Наверное, ожидала появления Ника. Однако ничего не случилось. Ни в этот день, ни на следующий. Прошло еще три дня, он не появился, нагрянувший вечером Рахманов вел себя как обычно, в общем, выходило, что Елена о нашем разговоре промолчала. Правда, был еще вариант. Они решили выждать время, понаблюдать, что я буду делать дальше. Скоро им это надоест, терпением они никогда не отличались, и тогда появится Ник.
Однако и на этот раз все пошло совсем не так, как я того ожидала. Отправляясь к Виссариону, я встретила Елену в квартале от своего дома, она нервно вышагивала в узком переулке от одного угла дома до другого. Она была очень взволнованна, это я поняла сразу, лишь только увидела ее лицо.
- Здравствуйте, - сказала она, шагнув мне навстречу, движения ее были чересчур стремительны, это лишь подтвердило первое впечатление. - Я жду вас, - добавила она, как будто я этого не поняла.
- Ясно. Вот только зачем?
- Нам надо поговорить. Я нервно хихикнула:
- Угораздило меня написать вам эти письма. Вы теперь так и будете цепляться ко мне с разговорами? Кстати, вряд ли Вадиму Георгиевичу понравится наша дружба.
- Меня это не волнует.
- Зато волнует меня.
- Почему? - спросила она.
- О, господи, - покачала я головой. - Отстали бы вы от меня, в самом деле.
- Объясните, прошу вас.
- Он решит, что его подружке ни к чему водить со мной дружбу. Разве не ясно?
- Нет, вы имели в виду совсем другое.
- Допустим. В любом случае вам здесь незачем болтаться. Разумеется, если это не он вас послал, - не удержалась я и сразу пожалела об этом.
- Он ничего не знает, - сказала она, и я ей разу поверила, хотя с какой стати? Но что-то было в ее нервных движениях, в ее словах, особенно в том, как она смотрела мне в глаза, зрачок в зрачок, и не оставляло сомнений: она действительно ничего не сказала ему. Однако это еще не говорит о том, что он не знает. Тяжко вздохнув, я размышляла, как бы внушить ей мысль раз и навсегда прекратить наше общение, а она произнесла. - Я разговаривала с ним.
- С Вадимом Георгиевичем? - не поняла я.
- Нет, - покачала она головой. - Со своим другом.
- С честнейшим человеком?
- Прекратите, - резко сказала она. Я пожала плечами:
- И что?
- Он… он… теперь я понимаю, почему вы так поступили. Когда вы увидели меня рядом с ним, вы… у вас возникли сомнения, то есть я хочу сказать… - Она отвернулась и начала дышать медленно и глубоко, как при приступе астмы. - Я ничего не знала, - вдруг произнесла она, и это прозвучало так жалко, с такой детской обидой, что я испугалась: она, чего доброго, сейчас расплачется.
- Да ладно, - вздохнула я. - С кем не бывает.
- Вы не понимаете, Юля, вы ничего не понимаете, - пробормотала она, но от слез удержалась, что меня немного успокоило.
- Почему не понимаю? Вы влюбились в мужчину, который оказался мерзавцем. Такое сплошь и рядом. В вашем случае все много лучше, похоже, он вас любит, так что, наплевав на кое-какие его малоприятные качества, вы…
- Наверное, я заслужила ваши насмешки, - кивнула она.
- Не обижайтесь, я серьезно. Вспомните известную фразу: любовь все преодолевает.
- У нас не может быть с ним ничего общего.
«Поздновато опомнилась, - мысленно усмехнулась я. - Такие, как Долгих, ни за что не отдадут то, что считают своим, а тебя, похоже, он уже считает своей собственностью. Хотя известное имя, может, и удержит его от решительных действий. В любом случае дамочке лучше покинуть город уже сегодня».
- Это ваше дело, - пожала я плечами, посмотрела на нее и добавила: - Вы твердо решили? - Если честно, все это было мне неинтересно. Ни ее страдания, ни разговор, который я вынуждена была вести с ней, мне хотелось поскорее оказаться у Виссариона и выбросить ее из головы. Но повернуться и уйти было бы невежливо, да и сомневалась я, что она позволит мне уйти, а если и удастся мне это сделать, где гарантия, что не будет еще встречи, потом еще!.. Эти мысли вынудили меня сказать: - Вам лучше уехать отсюда.
- Я не могу. У меня мать в больнице. Да и не в этом дело. - Она махнула рукой. Я ждала, что она скажет дальше, но она вроде бы забыла, что я стою рядом, смотрела куда-то вдаль и хмурилась. Я прикидывала, что разумнее: задать ей вопрос или уйти, пока она занята своими мыслями, но так и не решила, потому что она заговорила: - В этом городе нет человека, способного противостоять ему. Ведь так? - Она вновь уставилась в мои глаза, а я подумала: «Уж не спятила ли она? А что, говорят, такое бывает, сильнейшее потрясение, то да се…» Нет, сумасшедшей она, конечно, не была, сейчас выглядела спокойной и решительной, от недавней нервозности и следа не осталось.
- Так вы хотите попробовать? - с насмешливым удивлением спросила я.
- Хочу, - отрезала она и в тот момент меньше всего походила на влюбленную бабу, которую провел какой-то подлец.
- Что ж, - пожала я плечами. - Дело ваше. Правда, опасное, если вы рассчитываете на его любовь, то, скорее всего, зря. Он жену убил, говорят, они были счастливой парой до той поры, пока она имела неосторожность влезть в его дела.