- Говорю тебе, с этими идейными одна морока. Какая-нибудь болтливая сволочь шепнула, чем наш небожитель зарабатывает свои миллионы, тетка дала задний ход, потому как дура, и оба теперь страдают. Он от любви, она, должно быть, от глупости. Ум с сердцем не в ладу. Как только мамаша героини отбросит копыта, деточка улетит, и все: абзац роману. Наверное, оба уже это поняли. Если бы кто спросил мое мнение, я бы сказал: оно и к лучшему, да кто ж меня спрашивать-то будет?
Ник допил коньяк и весело посмотрел на меня.
- Ну, что? Осчастливишь папу?
- Перебьешься. Рахманов хотел приехать, - добавила я, видя, как зрачки его глаз сузились, сделав его похожим на кошку. Очень опасную кошку.
- Не везет. А я-то думал, оторвемся, если уж ты сама решила мне позвонить. Ладно, пока. Ублажай своего Рахманова. - Он поднялся, бросил деньги на стол и, прихватив куртку, покинул кафе.
Мы встретились с ней недели через три, уже в конце зимы. На этот раз случайно. Я проезжала мимо торгового центра и увидела, как она спускается по ступенькам. Остановила машину и пошла ей навстречу. Она то ли не видела меня, то ли не хотела замечать, но едва не прошла мимо.
- Елена Сергеевна, - окликнула я.
Она остановилась и ждала, когда я подойду ближе. Лицо ее осунулось, она выглядела измученной, даже больной.
- Здравствуйте, - сказала отрывисто и нахмурилась, как будто была недовольна, что встретила меня.
Я стояла, загораживая ей дорогу, пытаясь понять, зачем вообще вышла из машины, и вдруг сказала:
- Вы плохо выглядите.
- Я похоронила маму, - ответила она.
- Сочувствую.
- Спасибо. - Она пожала плечами и сделала шаг.
Я хотела проститься и уйти, но, странное дело, не могла сдвинуться с места, стояла и смотрела на нее.
- Вы уедете? - спросила тихо.
- Да. Завтра.
- Это хорошо, - кивнула я.
- Для кого? - Теперь ее голос звучал вызывающе резко.
- Для вас в первую очередь. Вы неосторожны.
- Вот как? - Она улыбнулась в свойственной ей манере, уголками губ. - Вы были правы, Юля. В этом городе люди боятся сказать лишнее слово. Но материала на статью мне хватит. Надеюсь, после того как ее опубликуют, ситуация изменится. И я, и мой друг в этом уверены.
- Я бы не стала на это особенно рассчитывать. И скажите вашему честнейшему человеку, чтобы не очень суетился, иначе в скором времени окажется где-нибудь в Тмутаракани на весьма незавидной должности.
- Я думаю, он знает об этом.
- Надо же, - усмехнулась я, но тут же добавила: - Извините. Она молча кивнула и опять сделала шаг.
- Эта ваша статья… - торопливо сказала я. - Вы рассчитываете…
Предыдущая страница 10 Следующая страница
11
Татьяна Полякова
- Я рассчитываю привлечь внимание к тому, что здесь происходит. К сожалению, у меня по-прежнему нет доказательств.
- Вы что, его в тюрьму посадить мечтаете? - хмуро спросила я.
- Вряд ли это получится. Хотя я согласна с теми, кто считает: преступник должен сидеть в тюрьме.
- Вы в самом деле этого хотите?
- Зачем вы задаете эти вопросы? - разозлилась она.
- Да или нет? - не отставала я, и вновь холодок прошел по спине, и в то мгновение я уже поняла, что все решила.
- Да, - резко ответила она, и в этом коротком и резком «да» не было и тени сомнения.
- Хорошо, - выдохнула я и почувствовала облегчение.
У меня теперь тоже не было сомнений, я ей верила. Иногда очень трудно объяснить, почему и как вдруг приходит решение. Выиграем мы или проиграем, уже неважно, главное было другое: я ей верила. И меня не останавливала ни ее неосторожность, ни тем более возможные последствия. «Наверное, проиграем, - спокойно подумала я. Но попробовать стоит. Бутерброд падает маслом вниз. Закон Мерфи. Ну и хрен с ним, кто ж будет есть бутерброд с пола, как бы он там ни падал?»
- Проверьте сегодня свою почту, - сказала я и пошла к машине.
Она нахмурилась, вроде бы не понимая, я видела, что она продолжает стоять, глядя мне вслед, и улыбнулась.
Я приехала к Виссариону в середине дня. Из-за отсутствия клиентов в это время он обычно сидел за стойкой и читал. Я подошла, приподняла книгу и посмотрела на обложку: «Три товарища».
- Нравится? - спросила с улыбкой.
- На свете много такого, ради чего стоит жить, - замысловато ответил он, впрочем, я к этому давно привыкла.
- Мне больше по душе «Черный обелиск».
- Не ищи смысла в жизни, смысл в том, чтобы жить.
- Это ты сейчас к чему? - заинтересовалась я.
Он захлопнул книгу и посмотрел сердито:
- Чего притащилась в такую рань?
- Диск у тебя здесь? - улыбнулась я.
Виссарион снял очки, аккуратно убрал их в чехол и только после этого посмотрел на меня:
- Нашла, кого искала?
- Ага.
Он подумал немного и кивнул:
- Я сейчас.
После чего минут на десять удалился в подсобку. Вернулся с диском в бумажном конверте.
- Спасибо, - поблагодарила я, ожидая, что он мне скажет что-то вроде напутствия или умную фразу, вычитанную из книг, что-нибудь вроде девиза «Бороться, искать, найти и не сдаваться».
Но Виссарион делать этого не собирался. Протянул мне диск, открыл книгу и вновь в нее уставился. Так я и отправилась без напутствия. Я уже дошла до двери, когда он позвал:
- Юлька.