- Что? - повернулась я.
- Удачи.
В полумраке комнаты мы сидели возле включенного компьютера. Вчера я написала Елене письмо, всего несколько слов, ничего не значащих на первый взгляд. Я боялась, что ее электронную почту могут проверить. Но она все поняла правильно, и в два часа ночи ждала меня в квартале от заведения Виссариона, куда я, как обычно, пришла после одиннадцати. Она посигналила мне фарами, я села в машину рядом с ней, и мы поехали в ее квартиру, которую она сняла на чужое имя месяц назад, когда затеяла свое расследование. С того момента прошло больше двух часов, все это время она изучала документы, что были на диске. Она не задавала вопросов, неотрывно глядя на экран, потом принималась делать записи в толстой кожаной книжке со съемным блоком, на коричневой обложке которой были ее инициалы Е. К.
- Мама подарила мне ее, когда я отправлялась в свою первую командировку, - должно быть, заметив мой взгляд, сказала она и повернулась.
На лице ее сияла улыбка, которая в первое мгновение поразила меня и даже шокировала. - Жуть берет, как подумаю, какой шум поднимается, когда выйдет статья. Она по-девчоночьи хихикнула в ладошку, а я с удивлением поняла, что она счастлива. И невольно вздохнула. Что ею движет? Охотничий азарт? Предвкушение близкой победы? Журналистов хлебом не корми, подай им сенсацию. Они живут ради подобных моментов, по крайней мере, в книгах, которые я читала, журналисты были такими. Наверное, и она тоже сейчас думает лишь о том, что у нее в руках бомба, которая вот-вот разорвется. Мне хотелось спросить: любит ли она Долгих, любила ли? Но я сдержалась. Это не мое дело. И все-таки, глядя на эту женщину, испытывала нечто сродни печали, потому что знала: я бы не смогла поступить так, как она. Я не размышляла над тем, хорошо это или плохо, не собиралась давать оценок, но все-таки мне было бы легче, скажи она, что никогда не любила его и их короткая связь не более чем увлечение. Но я помнила, как они смотрели друг на друга там, на приеме, и боялась услышать совсем другой ответ. Оттого и не задала своего вопроса.
- Скажите, Юля. - Она потерла виски пальцами и опять посмотрела на меня. - Если вдруг придется… вы согласитесь дать интервью?
Наша встреча началась с того, что я поставила условие: она нигде не будет упоминать моего имени и ни при каких обстоятельствах не расскажет, откуда у нее эти документы, и вот спустя всего пару часов она вроде бы забыла об этом.
Я покачала головой:
- Как только вы уедете в Москву, я постараюсь смыться отсюда.
- Поедемте со мной, - предложила она.
- Нет, - ответила я.
Она ждала от меня продолжения, но я молчала.
- Вы можете рассчитывать на мою помощь и помощь моих друзей, - добавила она поспешно.
- Я могу рассчитывать на приличный срок, если делу дадут ход, - улыбнулась я. - Поверьте, у меня нет ни малейшего желания оказаться в тюрьме.
- Тогда почему вы мне помогаете? - задала она вопрос, который меня, признаться, удивил. Я-то думала, это она мне помогает.
- У меня с Долгих личные счеты. А у вас? - не удержалась я.
- Он перестал для меня существовать в тот момент, когда я узнала… - ответила она поспешно, а я удивилась: разве так может быть? Но опять не стала спрашивать, только кивнула, будто соглашаясь. - Я сделала копию, - сказала она, возвращая мне диск. - Мне надо закончить статью, - она вновь потерла виски. - Ложитесь спать. У вас усталый вид.
Я перебралась на диван и спросила:
- Трех часов вам хватит?
Она ответила:
- Да.
Я закрыла глаза и мгновенно уснула. Сон был глубокий, без сновидений, я словно погрузилась в пустоту, в которой не было ни звуков, ни запахов, ни ощущений, а потом меня как будто толкнули в спину, и я проснулась. На часы смотреть было необязательно, я и так знала, что прошло три часа. Елена, услышав, как я заворочалась, сказала:
- Еще полчаса, максимум час.
Я лежала и разглядывала потолок, сквозь задернутые шторы просачивался серенький свет, я слышала, как шуршат клавиши под пальцами Елены, и опять закрыла глаза, но больше не спала. Наконец она встала и прошла к окну, потягиваясь и массируя шею, раздвинула шторы, и я увидела ее в потоке утреннего света, внезапно яркого. Она стояла лицом ко мне и улыбалась.
- Сколько вам лет? - спросила я.
- Намного больше, чем вам, - ответила она и предложила: - Хотите, будем на «ты»? После этой ночи мне кажется, что мы знакомы давно. Впрочем, нет, это чувство появилось после того, как вы впервые мне написали.
- Мы же на «ты», - усмехнулась я. - Ты закончила?
- Да. Статья готова. Юля, я не спрашивала, как тебе в руки попали копии, но… ты уверена в их подлинности?
- Ты уже спрашивала. Сама можешь убедиться в этом. У меня есть подлинники. Она смотрела на меня, будто сомневаясь, и я мотнула головой в сторону кресла.
- Вон там, в пакете.
Перед встречей с ней я взяла их у Виссариона. Она не пошла проверять, молчала, а потом сказала:
- Спасибо. Спасибо, что ты… Хочешь, оставь их пока у себя. На всякий случай, - добавила она.
- Нет, я суеверная, никаких случаев. У тебя все получится.