- Я здесь выскочу, - сказала я водителю, протягивая ему деньги, и, распахнув дверь, бросилась к тротуару, следя за ее машиной. В первое мгновение я не обратила внимания на парня в черной куртке с надвинутым на лицо капюшоном, он вышел из стареньких обшарпанных «Жигулей» и теперь обходил машину Елены. «Жигули» юркнули в подворотню, а парень что-то достал из-за пазухи. В уличном шуме выстрел никто не услышал, а я увидела, как стекло «Ауди» покрылось морщинками. Словно в замедленной съемке, голова Елены, странно дернувшись, стала медленно и плавно заваливаться набок. И на стекле появилось пятно крови, безобразно яркое, словно клюквенный сок.
Парень открыл заднюю дверцу, достал из салона дорожную сумку. Очнувшись, я бросилась к нему и налетела на неизвестно откуда взявшегося японца, он держал в руках камеру, возбужденно что-то кричал, от толчка не удержался на ногах и упал, увлекая меня вместе с собой и продолжая кричать. Он все никак не мог подняться и мешал встать мне, я отшвырнула его в сторону, прямо в грязную снежную жижу, и тут истошно закричала женщина. А потом над улицей пронеслось протяжное «убили». Я вскочила на ноги, парня рядом с «Ауди» уже не было, я бросилась в подворотню и успела увидеть, как он садится в «Жигули», номера которых были заляпаны снегом, оставались лишь цифры региона. Машина рванула с места. Я хорошо знала этот район, двор был проходной, они выскочили на Михайловскую и сейчас затеряются в путаных улицах старого города, где минут через десять бросят машину и разойдутся в разные стороны.
Привалившись к стене, я смотрела на захламленный двор, голубей, бродивших возле мусорного контейнера, до боли сжав зубы, а потом тихонько завыла. Горше всего была мысль, что в ту последнюю для Елены минуту я усомнилась в ней.
Я заставила себя вернуться к ее машине. У парня было мало времени, он не мог обыскать салон, что, если она переложила документы из дорожной сумки? Но пока я бежала низкой, темной аркой, с улицы уже неслись милицейские сирены, а на тротуаре собралась толпа. Люди вытягивали шеи, становились на цыпочки, силясь разглядеть что-то из-за спин впереди стоящих. Милиционер замер возле открытой двери «Ауди», что-то говоря по рации, пятачок дороги вокруг поспешно освобождали от машин.
Подъехала «Скорая», по тому, как врач, только раз заглянув в машину, теперь не торопясь разговаривал с милиционером, стало ясно, что никакая медицинская помощь Елене уже не нужна, впрочем, я в этом не сомневалась.
Я выбралась из толпы и набрала Машкин номер.
- Иди к Виссариону, дождешься Тони там, из подсобки носа не показывай.
- Что происходит? - жалко спросила она.
- У меня нет времени объяснять. Как только дозвонишься до мужа, сразу уезжайте, все равно куда.
- Да ты с ума сошла, что я ему скажу?
- Дура! - заорала я. - Немедленно, слышишь, немедленно иди к Виссариону. Антону позвонишь оттуда.
Я услышала короткие гудки и вздохнула. Потом огляделась, пытаясь решить, что теперь делать. Елена сказала, что статья должна выйти завтра, а я так и не удосужилась спросить, отправила ли она ее по электронной почте или предпочла отвезти сама. Я надеялась, что отправила. Хотя без документов это не более чем слова. Но убийство известной журналистки вызовет вопросы, и его, вне всякого сомнения, свяжут со статьей. Я поразилась тому, как отстранение подумала об этом, точно Елена в самом деле для меня только «известная журналистка», а не человек, с которым я час назад перешла на «ты» и собиралась праздновать скорую победу.
Я быстро шла по тротуару, высматривая телефон, надо было позвонить Панкратову. Он, безусловно, уже знает, что произошло. Или узнает с минуты на минуту. Телефон был на углу, я торопливо набрала номер его мобильного и услышала резкое «да».
- Елену убили, - сказала я.
- Знаю, - ответил он, не поинтересовавшись, кто ему звонит.
- Я все видела. Я приду в прокуратуру и дам показания. Они забрали документы, но…
- Вы что, с ума сошли? - тихо и зло спросил он. - Думаете, мне нужен еще один труп? Мы ничего не докажем, а вы не доживете до конца следствия. Убирайтесь из города.
Он отключился, а я еще долго стояла, держа трубку в руке.
Мой взгляд упал на пятиэтажный дом, выкрашенный в ярко-розовый цвет, и я вспомнила, что здесь живет Зойка, одна из заблудших душ, опекаемых Виссарионом. Сейчас она наверняка отсыпается после ночных трудов.
Я долго нажимала кнопки домофона, пока наконец не услышала ее недовольный голос:
- Кто там?
- Я пришла к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало.
- Юлька, ты, что ли? - после небольшой паузы спросила она, и дверь с легким щелчком открылась.
Я быстро поднялась к ее квартире. Зойка стояла на пороге в одних трусах, зато успела сунуть в рот сигарету и сейчас щелкала зажигалкой, прищурив один глаз.
- Случилось чего? - нервно спросила она.
- Можно я у тебя перекантуюсь? - задала я вопрос.
- Да ради бога. А что Виссарион?
- С ним все в порядке. Вот у меня проблемы.
- Ты прячешься, что ли? - деловито поинтересовалась она.
- Пока не знаю. Ты вроде не из болтливых.