На самом деле приют «Семь рун» находился не в самом городе, а в ущелье между храмами богини Элеи и Афреи, по пути к Элону, и административно принадлежал территории шахтерского поселка. Фейт Эдрегейл однажды проболтался, что чиновники вспоминали о приюте лишь для галочки в отчетности, а политики – перед выборами.
Впрочем, дети редко покидали стены «Семи рун». По словам администрации, у них имелось все необходимое: школа, спальные корпуса, огороды, даже собственные курятники и свинарники. Зато когда в Лонто-хейме или Элоне происходили мелкие кражи или какое-нибудь хулиганство, первыми под подозрение попадали воспитанники из приюта.
Аня читала, что в прежние времена храмы почти полностью содержали подобные сиротские дома на взносы щедрых прихожан.
Времена изменились, храмы обнищали, и государство взяло заботу о детях на себя. Однако религия все еще вмешивалась в воспитание сирот, медленно и неохотно отступая со своих некогда незыблемых позиций.
Аня лишь однажды видела ребят из «Семи рун». Их привезли в магазин сладостей. Бесплатное посещение «Сладкоежки» было подарком в честь начала нового учебного года. Хмурые дети получали леденцы из рук суетливой, неискренне сюсюкающей жены владельца лавки. Недовольный фотокорреспондент щелкал камерой и просил малышей выдавать побольше улыбок…
Дафна торжественно вручила альву рецепт мистресс Лестеер. Оар Эвелейн отказался от торта и отошел в толпу. Там его засыпали словами восхищения и благодарности. От волнения госпожа библиотекарь, чей рецепт купил альв, была близка к обмороку.
Далее аукцион проходил без сучка без задоринки. Богатые участники старались не ударить в грязь лицом после вмешательства мэра и важного гостя. Конечно, их ставки были куда мельче, но коробка для пожертвований быстро наполнялась купюрами.
После последнего лота мистресс Ломель пересчитала деньги, и Фэнес изобразил бурный восторг от вырученной суммы. Он произнес длинную речь, из которой следовало, что сироты в «Семи рунах» получат новое спортивное оборудование.
Анна почувствовала, как от Эглада к толпе тянутся тонкие нити воздействия. Сама она сначала стояла впереди, но по мере того, как мэр говорил (и чаровал), отступала все дальше. Ей трудно было бороться с разнообразными эмоциями, которые могли ее выдать – указать, что чары Фэнеса на нее не действуют. Она отходила все дальше к деревьям, но ей чудилось, что мэр все сильнее обвивает свое внимание именно вокруг нее.
В голове вихрем носились вопросы. Зачем мэр пошел против жены? Бунт на корабле? К чему? Все свидетельствовало о том, что Тилла держала часть семейных поводьев в своих ухоженных ручках. Ее род был влиятельным, наверняка, Эглад выгадал от брака и пользовался помощью семьи жены. Если Фэнес похаживал налево, не в его интересах было провоцировать супругу, демонстрируя знаки внимания молодой разведенке с ребенком.
Что теперь делать? Показать в открытую, что жертва горного василиска способна сопротивляться? Бриллу чуть не обвинили в применении черной магии. Какое наказание Тилла придумает для Ани?
Это ощущалось как змеиные кольца вокруг тела. Эглад шутил, смеялся, заигрывая с гостями, но Анне казалось, что все его внимание сконцентрировано именно на ней. Каждый шаг давался с трудом – настолько сильными были чары. Кожу на спине словно резали по живому. Трудно было дышать, будто грудь придавили каменной плитой.
Аня опустила голову, делая вид, что читает свои заметки, но потом поняла, что это плохая идея – все остальные не отрывали взгляда от градоначальника. Нужно бороться, решила она, разозлившись на мэра и свою слабость, и будь что будет. Никто не сделает из нее послушную овечку на корм змее.
Она подняла глаза и угрюмо посмотрела в лицо Фэнесу. Тот на секунду сбился, и Анна почувствовала, как тугие витки вокруг груди ослабли. Она скользнула за дерево… и наткнулась на Оара Эвелейна. Альв учтиво ей поклонился.
— Благодарю за возможность принять участие в делах Лонто-хейма, — произнес альв.
— Это вам спасибо! — опомнилась Анна. — Вы внесли огромную сумму! Дама, чей рецепт вы купили, до сих пор в шоке! И, конечно же, вы подтолкнули нерешительных гостей к участию в аукционе.
Сейчас Аня не испытывали ни капли робости, непринужденно болтая с альвом, может, потому, что рядом не было Эйджи. Наверное, она просто чувствовала облегчение: разговор с Оаром Эвелейном давал ей передышку – законное право не слушать мэра. Стало казаться, что тогда, на набережной, ей просто почудилось. Или магия все же присутствовала – волшебство, противостоящее чарам Эглада?
— Я давно мечтал о хорошем человеческом рецепте пирога с яблоками, — неожиданно с улыбкой произнес Эвелейн. — То, что готовят из яблок у нас, больше похоже на ваш… пудинг. Это вкусно, но слишком привычно. Я люблю пробовать разные рецепты, я их… коллекционирую.
— Вы? Вы… умеете готовить?
