– Я понимаю, что вы разочарованы, – продолжал он. – Но если вы сделаете выводы из нашей беседы, я хочу, чтобы они звучали так: возможно, вы потеряли память, но не себя, не свою личность.
Я заморгала, обдумывая его слова.
– Вы – это вы, по-прежнему, – сказал он. – Даже без энциклопедии из вашего прошлого. Вы по-прежнему аутентичны себе. – Он наклонился ближе ко мне. – И, честно говоря, знать себя такой, как вы сейчас, без лишней шелухи и без багажа из прошлого – это само по себе настоящий подарок. Странный, необычный, но хороший.
Мы проговорили еще полчаса, и он дал мне несколько дыхательных и когнитивных упражнений, которые должны были помочь мне разблокировать мой мозг.
– Запомните, – сказал он на прощание, – возможно, вам кажется, будто вы потеряли все, но это не так. – Он показал на свою голову. – Все по-прежнему там.
На кухне Марго поинтересовалась, как прошел мой день, и дала Элиану в руки чашку-непроливайку, а он протянул ее своему плюшевому кролику.
– Хорошо, – ответила я. – Разговор с терапевтом получился… интересным.
– А ты ощущаешь какой-нибудь прогресс?
Я пожала плечами.
– Не очень, но у меня, кажется, было несколько вспышек воспоминаний.
– Значит, дело движется, – сказала она, потом неожиданно улыбнулась. – Виктор звонил несколько раз.
– О! – Я широко раскрыла глаза.
– Он спрашивал, придешь ли ты сегодня вечером в ресторан. – Ее глаза сверкнули. – Он очень хочет тебя видеть.
– Не знаю, – ответила я. – Может, мне лучше… остаться дома.
Марго тряхнула головой.
– Каролина, я понимаю, как приятно сидеть дома. Вообще-то, до рождения Элиана, когда я жила одна, я ничего так не любила, как спокойные вечера в домашней обстановке. Мне не надо было ничего готовить. Мне хватало яблока и сигареты, и это было божественно.
– Сигарета и яблоко? Мне нравится такое меню. – Я помолчала, обдумывая, что же нравится мне. – А я бы предпочла бокал красного вина и мятный шоколад.
Она весело засмеялась.
– Я совершенно тебя понимаю. Но сегодня, – она покачала головой, – сегодня… важный момент. И он может быть решающим в истории ваших отношений. – Она сжала мою руку. – Поверь мне. Тебе надо пойти.
– Ты правда так считаешь? – уныло спросила я.
– Да, правда.
Марго убедила меня надеть свитер и юбку. Я так ушла в свои раздумья, что не обращала внимания на ветер и на то, что он делал с моими волосами, не замечала, что мои каблуки не раз застревали в щели между булыжниками. И когда вдали показался ресторан, у меня учащенно забилось сердце. Я позавидовала Марго, ее самообладанию. После возвращения из Прованса я вообще чувствовала себя неуверенно.
– Привет, – сказал он, увидев меня.
Он помог мне снять пальто и отвел в дальний угол ресторана, отделенный от зала бархатным занавесом изумрудного цвета и обычно служивший местом для приватных вечеринок. Мы сели за столик, освещенный канделябром со свечами.
– Мне хотелось устроить сегодня для тебя что-нибудь… особенное, – сказал он.
– Все очень красиво, – отозвалась я и покрутила золотое кольцо на правой руке. Я нашла его в ящичке в ванной сегодня утром.
Виктор откупорил итальянское вино и налил нам.
– За новые воспоминания, – сказал он и чокнулся со мной.
– И старые, – добавила я, прежде чем сделать глоток.
Нам приносили блюда – одно лучше другого, – а мы непринужденно болтали, но я не делилась своими опасениями, не смела признаться ему в своих сомнениях, не просила поддержки, в которой так отчаянно нуждалась. Вместо этого я пила вино, ела и пыталась наслаждаться вечером. Возможно, я была слишком осторожной. В конце концов, Виктор был просто очень мил со мной, а меня до смешного задел звонок той женщины, когда мы были на юге, и те глупости, которые Инес сказала про цветы.
Когда Виктор открыл вторую бутылку вина, я решила больше не думать об этом.
– Я принесу чистые бокалы, – сказал он, вставая. – Я отлучусь на минутку. – И он скрылся за шторой.
Я допила вино в моем бокале. Прекрасное, легкое неббиоло с терпким вишневым послевкусием. Я размышляла, нравится ли мне неббиоло или, по крайней мере, нравилось ли раньше. Или я забыла все мои вкусы и предпочтения? Я глядела на пирог с грибами и сыром грюйер и гадала, любила ли я прежняя грибы так, как люблю их сейчас, или это свойство исчезнет, когда ко мне вернется память.
Виктор оставил свой телефон на столике, и он неожиданно зажужжал и замигал. Я невольно увидела на экране имя: Эмма. У меня запылали щеки.
Он вскоре вернулся с двумя чистыми бокалами в руке и налил нам вина из новой бутылки. Когда он заговорил о чем-то, я нахмурилась.
– Что случилось? – спросил он, заметив у меня перемену настроения.
– Ничего, – ответила я, не глядя на него.
– Каролина, пожалуйста, что тебя беспокоит?
Я вздохнула, желая предотвратить то, чего опасалась – взрыва вулканической силы.
– Кто такая… Эмма? Она звонила в Прованс и… – я показала на телефон, – позвонила только что.
