Все цветы Парижа полностью

Я веду ее вокруг дома на залитую солнцем лужайку, даю пакетики с семенами и показываю несколько пластиковых контейнеров с травами и цветами. Я уже приготовила землю и все необходимое. Написала на красивой дощечке «САД АЛМЫ», прибила к ней палочку и воткнула тут же рядом.

– Ты готова посадить твой первый садик? – Я протягиваю ей набор розовых садовых орудий и розовые резиновые перчатки.

Дочка радостно обнимает меня.

– Ой, мамочка, это мой самый любимый подарок!

Когда Алма счастлива, мне больше ничего и не надо, и я знаю, что она полюбит этот садик, будет пропадать в нем часами, полоть, рыхлить землю, восхищаться, наблюдать, как растут ее питомцы, как меняются в зависимости от сезона – совсем как делали мы с мамой так много лет назад. Я знаю, что моя мама полюбила бы Алму так же сильно, как люблю я.

И вот садик готов, мы моем руки, и Алма просит, чтобы мы пошли в бассейн.

Я устала, у меня еще миллион дел, но сегодня у нее день рождения.

– Конечно, доченька. – Я надеваю купальник, и через несколько минут мы уже в воде.

– Давай играть в русалок, – предлагает Алма, барахтаясь возле меня.

Я подыгрываю ей, восхищаюсь ее фантазией и одновременно замечаю, что длинные светлые волосы падают ей на глаза.

– Доченька, давай я принесу тебе резинку для волос.

– Нет, мамочка, русалки не завязывают волосы резинкой.

– Нет, доченька, завязывают, – усмехаюсь я.

– Русалки любят свободу, – возражает она. – Их волосы тоже любят свободу.

Что ж, разумный аргумент. Как ни странно, но почти все, что говорит Алма, кажется мне разумным.

Мы играем, плещемся, воюем с королем осьминогов. Потом я вытираюсь, гляжу на телефон и вижу, что уже поздно, а мне надо успеть в продуктовый и купить что-нибудь на ужин.

Алма огорчена.

– Мамочка, почему ты уходишь? Принц плывет к нам на корабле! – В прошлом году она смотрела «Русалочку», когда болела гриппом, и с тех пор русалки у нее на первом месте среди всех сказочных персонажей.

– Доченька, мне надо забежать за продуктами. Может, папа поплавает с тобой?

Я вздыхаю, вспомнив нашу вчерашнюю ссору. В результате Виктор спал на софе, и мы с ним толком не обсудили праздник для Алмы. Или я слишком несправедлива к нему? Нет! Если прежде, до рождения Алмы, я охотно ездила с ним повсюду, то теперь все изменилось. Мы не можем подхватиться и уехать в Мехико, просто потому что ему приспичило открыть там новый ресторан. Алма любит свою школу, да и у меня неплохо складывается моя творческая карьера. Только в этом месяце у меня было три инсталляции. Да и чем ему не нравится кафе «Флора»? Оно очень популярно уже три года, с самого открытия, и недавно о нем написали в местном журнале как о самом большом сюрпризе в Сан-Диего. Почему Виктор не может удовлетвориться этим? Я гляжу на наш красивый дом, в котором я выросла, и думаю, будем ли когда-нибудь мы с дочкой или этот дом хороши для Виктора.

Когда он выходит из гостиной в патио, я отворачиваюсь.

– Привет, – говорит он. – Ты устроила замечательный праздник.

– Спасибо, – сухо благодарю я.

Он подходит ближе и пытается взять меня за руку; я позволяю ему. Он берет меня за талию, и я таю в его объятьях, как всегда, с того первого раза, когда он обнял меня в ту ночь в Париже много лет назад.

– Прости меня за вчерашний вечер, – говорил он. – Ты права. Совершенно нелепо предлагать, чтобы мы переехали в Мехико.

Я вздыхаю.

– Ты серьезно так считаешь?

Он кивает.

– Вик, я не хочу, чтобы ты злился на меня. Я не хочу, чтобы тебе казалось, будто я сковываю твои планы. – Я гляжу в его большие черные глаза. – Я не хочу жить скучной жизнью, но, – я бросаю взгляд на Алму, весело резвящуюся в бассейне, – наше место здесь.

– Да, ты права, – подтверждает он.

– Ты знаешь все про мое нелегкое детство. Я не хочу, чтобы Алма тоже прошла через такие же страдания.

– Мы остаемся, – говорит он, еще крепче обнимая меня. – Прости.

Я киваю и заворачиваюсь в полотенце. – Мы позже поговорим об этом. Мне надо принять душ и сбегать в магазин. – Поскольку Виктор все время готовит в ресторане, я стараюсь избавить его дома от этого.

– Ты присмотришь за Алмой?

– Конечно, – говорит он.

– Папочка! – радуется наша дочка, когда он подходит к бассейну и ныряет в него возле нее.

Приняв душ, я торопливо завязываю волосы в пучок и натягиваю на себя легкое платье.

– Эй, друзья, – кричу я, взяв ключи, – вас устроит семга?

– Отлично, – отвечает Виктор.

Я ищу сумочку в гостиной, потом вспоминаю, что оставила ее в моей мастерской. Да, там она и лежит рядом с картиной, которая сохнет с утра. Сегодня я встала до рассвета, чтобы поработать над этим заказом от супругов из Новой Зеландии.

Виктор сидит в шезлонге возле бассейна, когда я снова выхожу в патио.

– Не спускай с нее глаз, милый, – шепчу я, целуя его в щеку. Мы оба дрожим над Алмой, но я иногда чрезмерно ее опекаю. Она научилась плавать еще в раннем детстве, и нам не о чем беспокоиться.

– Не волнуйся. – Он откидывается на спинку шезлонга и протягивает руку за своей книгой. – Я никуда не уйду.

– Я мигом вернусь.