– Сама как думаешь? Тот, за кем всегда последнее слово. Только с такими качествами у нас берут в главнокомандующие. Хенрикссон до этой должности ну никак не дотягивает, и от этого бесится, – военный оглянулся на оставшееся позади здание штаба, словно хотел убедиться, что обсуждаемый персонаж не слышит его слов.
– Хенрикссон – это тот, истеричный? – спросила Анна.
– Да, он первый заместитель Штефана. Кстати, про истеричность ты верно подметила… Какой-то комплекс неполноценности у мужика имеется. Он и по возрасту старше Штефана, и амбиций выше крыши, но рядом с командиром очень уж жалко выглядит, да и рожей не вышел.
Анна втайне радовалась, что у ее провожатого так развязался язык. Она только постигала тонкую науку шпионской деятельности, поэтому мысленно сделала себе пометку, что сплетни о вышестоящем начальстве – неплохой канал добычи информации.
– Странно, – задумчиво усмехнулась Анна, – у нас в поселке именно о Штефане говорили как о ненормальном тиране. А мне он показался адекватным.
– Всякие слухи бывают преувеличены, – сказал военный.
– Это понятно… Но, скажи, он правда сидел в тюрьме за издевательства над солдатами, или это тоже слухи?
Вояка сбавил шаг и посмотрел на Анну.
– Во-первых, далеко не все сведения я могу тебе рассказывать. Во вторых, я и сам мало что знаю об этой истории… Мы, кстати, пришли.
Они остановились у входа в один из бараков.
– Ладно, извини за все эти расспросы, – Анна примирительно подняла руки и как можно невиннее улыбнулась. – Я просто слишком любопытна.
– Всё нормально, – солдат повел головой. – Я вижу, что ты неплохая девчонка. Ах, да… меня зовут Камил, – он протянул Анне руку. – Надеюсь, тебе понравится у нас служить.
В казарме половина второго этажа была отведена для женщин. От остальной части здания это крыло отделяла плотная занавеска вместо двери, а интерьер состоял из жестких двухъярусных кроватей, стоящих в ряд, колченогих тумбочек на два человека каждая и нескольких керосиновых ламп.
Анне выдали камуфляжную форму, которую до нее уже явно кто-то носил. Впрочем, она была выстиранной и достаточно удобной, а уж сухие берцы казались настоящим подарком судьбы. Переодевшись, Анна сложила гражданскую одежду и расческу в тумбочку. Кеды теперь ни на что не годились, кроме отправки в мусорную корзину, что Анна и сделала без малейшего сожаления. Всё это время в противоположной части большого помещения сидели на койках три девушки. Они наблюдали за Анной, и когда увидели, что та закончила размещаться на новом месте, подошли ближе.
Одна из них была крупнее остальных – крепкая, с проступающими мышцами на предплечьях, которые она демонстрировала, закатав рукава камуфляжной куртки. Светлые, даже слегка желтоватые волосы до плеч изгибались волнами и приподнимались над кожей головы, от чего их обладательница казалась еще внушительнее. И голос у дамочки оказался довольно-таки громким.
– Ну что, принцесса, освоилась? – сказала она, улыбнувшись одним уголком рта. – Меня зовут Дария.
– Эмма, – представилась Анна и пожала протянутую ей руку.
Из-за спины мощной Дарии выглянула коротко стриженная брюнетка. На ее голове виднелось несколько седых волос, хотя лицо выглядело вполне молодым.
– Я Петра, – произнесла она.
– А я Ильдико, – сказала третья девушка, которая показалась Анне болезненно худой. Возможно, такой визуальный эффект создавало ее вытянутое лицо и тугой хвост, собранный на затылке.
Дария сделала шаг навстречу Анне, от чего под ее ногой со скрипом прогнулась половица.
– Пойдем, покажем тебе, что тут и как. А там уже и обедать пора будет. Ты, наверное, умираешь с голоду?
Она взяла Анну под локоть и повела в сторону выхода. Позади раздалось хихиканье Петры:
– Кто о чём, а Дария о еде… Эмма, ты никогда не угадаешь, какой у нее позывной! Вот честно, не догадаешься! – Петра поравнялась с Анной и слегка пихнула ее локтем. Она выждала паузу, пока Анна лишь вопросительно смотрела на нее, и со смехом выпалила: – Нимфа!
Девушки, включая Дарию, согнулись от хохота. Они смеялись так заразительно, что Анна тоже невольно повеселела.
– Надо и тебе дать позывной, – сказала Дария. – Не то чтобы мы часто вступали в радиопереговоры, просто здесь такая традиция. Вот Петра у нас Ведьма, Ильдико – Рысь. А ты бы какое прозвище хотела?
– Надо подумать, – пожала плечами Анна.
– Думай быстрее, а то мы придумаем сами, – Дария хлопнула ее по плечу и снова засмеялась.
На миг подняв глаза к выбеленному потолку, с которого свисали пыльные ниточки паутины, Анна произнесла:
– Сирена.
– Вот! Круто же! – Дария резким движением отодвинула занавеску, пропуская Анну в коридор.
Навстречу шла небольшая компания солдат. Завидев девушек, один из них, ухмыляясь, вальяжно выдвинулся вперед, засунув руки в карманы форменных штанов.
– О, а кто это у нас такой красивый? – произнес он, уставившись на Анну. – Новенькая, да? Будет скучно – приходи в мужское крыло после отбоя и сразу спрашивай Эгона.
