Анна выгрузила из сумки нехитрый багаж – расческу, подаренное Петрой маленькое настольное зеркало, сменное белье и полотенце. Затем она погасила лампу в комнате, вышла в коридор, освещенный парой тусклых лампочек, стараясь не шуметь, прошла в один конец, затем в другой. Казалось, что здесь, кроме нее, не было ни души. Когда Анна заходила, она видела, что в кабинете Штефана горел свет. Интересно, где он ночует? Абсолютно все двери в этом крыле были одинаковыми. Вероятно, в этих комнатах и жила вся штабная «верхушка». Анна решила, что будет разбираться с этим завтра, вернулась в свою комнату, заперлась и легла на кровать.
Ночью стало холоднее, порывистый ветер тарахтел оконными стеклами в иссохшихся деревянных рамах. Спала Анна плохо. Лишь под утро ей удалось отключиться на пару часов, до того как на рассвете ее разбудил громкий стук в дверь. Очевидно, это была Клара, исполнявшая роль штабного «будильника» – после стука, от которого возмущенно скрипнул дверной косяк, раздались ее удаляющиеся шаги и грохот в двери других комнат.
Анна оделась в новую форму, затем нашла на этаже женскую душевую, умылась и заново заплела косу. После этого она направилась в командирский кабинет. Штефан уже был на своем месте.
– Проходите, лейтенант, – произнес он, жестом приглашая Анну занять место за длинным столом. – Сейчас все соберутся, я представлю вас коллегам, и проведем небольшое совещание.
В течение следующих нескольких минут в кабинете собирались штабные офицеры, командиры рот, затем лениво ввалился Хенрикссон, последней вошла Бьёрн. Штефан представил всем своего нового советника, затем подвел итоги последней операции на границе и рассказал о некоторых дальнейших планах. В конце Виктор отпустил всех, кроме Анны.
– Лейтенант, нам нужно обсудить, как будет строиться наша дальнейшая совместная работа, – сказал Штефан, когда за последним офицером закрылась дверь. – Прежде всего, хочу сказать, что разведывательно-диверсионный взвод остается в вашем прямом подчинении, но нужно назначить нового полевого командира. Кого бы вы порекомендовали на эту должность?
– Юрген Йорг, – без раздумий ответила Анна. – Ему можно доверять.
– Хорошо, – негромко сказал Штефан и на секунду задумался, что-то рассматривая в лежащем перед ним документе. – Вот что мы сделаем сегодня. После завтрака начнете знакомиться с характеристиками офицеров нашей воинской части, затем вам нужно будет пообщаться лично со всеми ими, узнать об обстановке во всех ротах. Вы должны на зубок знать о состоянии нашей боеспособности: количество и состояние вооружения, сколько бойцов болеет или ранено, на этом будет строиться планирование дальнейших операций. Всё понятно?
– Так точно, полковник.
– Прекрасно. Кабинет справа от моего отныне ваш, там вам никто не будет мешать работать. Сейчас идите в столовую, а когда вернетесь, на вашем столе вас будут ждать папки с характеристиками.
Анна вернулась в комнату, надела свою продуваемую всеми ветрами куртку и пошла завтракать. До сих пор, даже получив звание лейтенанта, она не ходила в офицерский зал, а ела со всеми солдатами. Так делали даже многие ротные, но штабным не полагалось проявлять излишнее панибратство к личному составу – об этом Анне мельком шепнула Клара, когда они столкнулись у входа в столовую.
Проходя мимо солдатского зала, Анна окинула его взглядом и ощутила, как десятки пар глаз уставились на нее в ответ. Ощутив нечто похожее на вину, она поспешила пройти в дальний зал.
Кормили офицеров несравнимо вкуснее и разнообразнее, чем простых вояк: Анне досталась на завтрак ароматная котлета с тушеными овощами. Не то чтобы деликатес, но после месяцев питания слипшейся кашей и жестким мясом с костями – вполне себе радость. На самом деле, иерархическое разделение в Ноленсии наиболее четко прослеживалось именно в вопросе еды. Гражданские питались тем, что не отобрали военные. Низшие звания кормили абы чем, а лучшие продукты – даже из отобранных – доставались высоким погонам. Анна уже знала, что Штефану и его заместителю Хенрикссону и вовсе приносили еду прямо в штаб – и наверняка этим «небожителям» пищевой цепочки подавали яства, недоступные даже офицерскому составу.
Путь обратно всё так же пролегал через солдатский зал. Едва Анна появилась в нём, ее окрикнули в спину:
– Эй, Линнегор, слышали, ты теперь в штабе?
– А за какие заслуги? – раздался другой голос, после чего послышался смех нескольких человек.
Анна сделала вид, что не слышала этого. Но голоса не унимались:
– Да ей теперь даже разговаривать с нами в облом! Вы посмотрите, как поднялась!
Всё еще не оборачиваясь, Анна шла к выходу, и в этот момент в столовой появилась Дария с перевязанной рукой. Ее камуфляжная куртка была просто наброшена на больное плечо.
– Я давно предупреждала, не трожьте ее!
Голос Дарии разнесся эхом по всей столовой, и гул в солдатском зале неожиданно притих. Анна невольно улыбнулась.
