Ему было всё труднее говорить, и он закашлялся, прижав к губам кусок бинта, на котором остались капли крови.
– Виктор, не говори больше, – Анна выставила ладонь вперед. – Я собираюсь найти и подменить документы, которые унес Хенрикссон.
– Всё правильно. Ты молодец, – Штефан перешел на шепот.
Анне пришлось подойти ближе и слегка наклониться, чтобы слышать его. Полковник перевел дыхание и продолжил:
– В семь вечера Оскар запирает свою спальню и идет ужинать, он проводит в столовой не меньше сорока минут. Запасные ключи от каждой двери есть у Клары. Она в это время тоже идет в столовую, но дверь не запирает.
– Я всё поняла.
– Действуй.
– Есть, – Анна выпрямилась и, прежде чем покинуть палату, сказала: – Выздоравливайте, полковник.
По пути в штаб Анна встретила проезжавшего на машине Бруно. Пикап резко затормозил около нее, и высунувшаяся в окно водителя рука вручила Анне сложенную в несколько раз бумажку.
– Срочно. От генерала, – коротко сказал Бруно, и машина так же резко стартовала, чтобы двинуться дальше.
Анна молча сунула записку в карман и направилась в свой кабинет. Там, закрывшись, она развернула листок, который оказался письмом от Кауфмана.
«А. Прочти и сожги. До меня дошли сведения, что ты совершила рискованный поход через границу. Считаю необходимым напомнить, что любая неосторожность может стоить нам операции, а тебе – жизни. Виктор Штефан – безжалостный садист и убийца, помни об этом всегда. К.»
Анна с невозмутимым выражением лица вновь сложила листок.
Вечером Анна проследила, когда Хенрикссон и Бьёрн ушли в столовую. Она понимала, что рыскать в их комнатах придется почти наощупь, чтобы никто не увидел с улицы свет и ничего не заподозрил. Полагаться оставалось лишь на тусклые лампочки в коридоре, которые немного освещали комнаты через приоткрытые двери.
Спальня Клары отчасти напоминала хозяйственный склад – вдоль стен прямо на полу лежали стопки постельного белья, несколько комплектов военной формы, башенками стояли стопки тарелок и чашек. Анна не стала в деталях рассматривать обстановку – ее целью был стенд с висящими на нем ключами с номерами комнат. Она взяла ключ от спальни Хенрикссона и направилась туда.
У полковника в апартаментах стояла мебель посолиднее: почти всю стену занимал добротный шкаф. Анна стала открывать дверцу за дверцей, находя то книги, то бутылки с коньяком и уже без него, то несколько стреляных гильз и совсем новые коробки с патронами. Наконец, в одном из отделений шкафа обнаружилась внушительная стопка бумаг. Анна вытащила их ближе к свету, чтобы найти нужные – секретные, которые она составляла вместе со Штефаном последние несколько недель. Там были обозначены все возможные плацдармы для наступления с указанием целесообразности каждой гипотетической атаки; направления, на которых может атаковать Ревена, какие силы она может применить на каждом участке и тому подобное.
Анна не знала, как много информации успел проштудировать и запомнить Хенрикссон. Она отобрала все секретные бумаги, вынула из-за пазухи папку с поддельными документами и вложила их на место настоящих.
Воссоздав в комнате первозданную обстановку, Анна вышла, заперла дверь, отнесла ключ в комнату Бьёрн и выдохнула, лишь оказавшись в своей спальне. Там она отодвинула от стены кровать. Одна из половиц ни на чём не держалась – Анна однажды заметила это, когда в штабе был день генеральной уборки. Под досками было достаточно пространства, чтобы спрятать немного документов под грифом «Секретно».
***
В последующие дни Анна старалась как можно меньше пересекаться с Хенрикссоном. Она много времени проводила в ротах, а свободные часы коротала на стрельбище. По правде, Хенрикссон не слишком интересовался ее деятельностью: Анна лишь приносила ему ежедневные отчеты, и этим их общение ограничивалось.
Штефан шел на поправку. Не прошло и двух недель, как он появился в штабе. Одним утром Анна неожиданно для себя встретила его в коридоре.
– Полковник, вам лучше? – спросила она и мельком поймала себя на мысли, что давно ждала его возвращения.
– Как видите, лейтенант, – Штефан улыбнулся одним уголком рта. – Пойдемте, у нас много работы.
Они вместе вошли в кабинет. Хенрикссон, который, видимо, только пришел и собирался расположиться в кресле, застыл, увидев вошедших. Штефан принял как можно более доброжелательный вид:
– Доброе утро, Оскар. Спасибо, что подменил меня. Можешь возвращаться к себе.
– Всегда рад помочь, Виктор. Обращайся.
Хенрикссон забрал какой-то журнал, пару карандашей, вынул из-под стола маленькую бутылку с остатками жидкости характерного янтарного оттенка. Проходя к двери, он будто по-дружески хлопнул Штефана по плечу. Тот на миг задержал дыхание, изо всех сил стараясь не выдать гримасу боли.
Когда Хенрикссон ушел, Виктор опустился в свое кресло. Его движения были осторожными и скованными. Анна села на свое привычное место сбоку.
