– Это была отчасти самооборона. Она не замышляла убийство ради того, чтобы покрасоваться перед семьей.
– Тебе не приходилось этого делать, – пробурчала Джулия.
Сара поняла, что разговор свернул не туда.
– Хорошо, я поняла, что ты не жалеешь о смерти Шона и Каллума. Мне самой не очень-то их жалко. Но папа?
Джулия вскочила.
– Так нечестно! – заявила она, тыча пальцем в Сару. – С Фрэнком вышла ошибка, и ты прекрасно это знаешь. Ты так и будешь всю жизнь грызть меня за это?
– Это был мой отец! Ты убила его! – выкрикнула Сара. – За все эти месяцы я не упрекнула тебя ни единым словом. Сколько еще я могла держаться и не вспоминать о том, что это по твоей вине все пошло прахом?
Джулия приняла несчастный вид:
– Так все это было притворством? Ты говорила, что мы будем сестрами, что ты научишь меня своему ремеслу и мы станем работать вместе. Значит, ты просто лгала мне все это время?
Беда в том, что Сара сама не понимала, было ли это притворством. Она получила огромное удовольствие от путешествия с Джулией, похожего на одно большое приключение. Они сблизились, как настоящие сестры, как когда-то с Тэсс. Но точно так же, как и с Тэсс, между ними всегда оставался барьер, что-то невысказанное, мешающее подойти еще ближе. И если ее разногласия с Тэсс были профессиональными, то с Джулией все оказалось сложнее. При всем своем веселом нраве и невероятной притягательности, Джулия была психопаткой-убийцей без малейшего намека на принципы. Она убила их отца.
Джулия, ожидавшая более быстрого и содержательного ответа, чем Сара могла сейчас дать, кивнула и направилась к выходу.
– Подожди! – окликнула ее Сара.
Но сестра не обернулась, да и сама Сара не знала, что сказать.
– Бабетта Рэмзи, – ошеломленно повторила Тэсс. – Та самая Бабетта Рэмзи, с хозяйством которой сегодня утром случилась беда?
– Думаю, да, если ты веришь хоть слову из того, что сказала эта старая чокнутая корова, – ответила Лили. – Только я очень сомневаюсь, что у ее стада действительно ящур. Если хочешь знать, я считаю, у нее делегированный синдром Мюнхаузена[11] или что-то в этом роде.
Джером усмехнулся, а Тэсс опять закатила глаза.
– Делегированный синдром Мюнхаузена поражает матерей, а не фермеров.
– Ну, не знаю. Тогда она просто все преувеличивает.
– А если она не преувеличивает и кто-то намеренно заразил ее стадо ящуром… – медленно проговорила Тэсс. – Тогда у нас есть пятеро причастных к этому делу.
– Надеюсь, меня ты не считала.
Тэсс не отреагировала на реплику Лили.
– Один из них мертв, вторая разорена, а третью, возможно, арестуют по подозрению в убийстве.
– Ага, ты все-таки сосчитала меня! – воскликнула Лили.
Тэсс прикусила нижнюю губу.
– Остаются еще двое из этого пятиугольника. Харриет из паба и жена Руперта Миллингтона.
Лицо Лили медленно расплылось в злорадной усмешке.
– Ставлю на Харриет. Она ловко обращается с ножами. Впрочем, тебе должно быть известно и другое название пятисторонней фигуры, – добавила она, пожав плечами.
Лили обвела рукой комнату, и Тэсс вдруг осознала, что они повсюду: на китайских ветряных колокольчиках и цветочных горшках. Даже на чашке, которую она держала в руке, тоже был нарисован крохотный символ.
– Пентаграмма, – произнесла Лили почти с наслаждением, как показалось Тэсс.
Сара бесцельно бродила по Хай-стрит в Льюисе, под любым предлогом откладывая то, что должна была сделать. Сегодня она встречалась с матерью.
Несмотря на все уверения Джулии, Сара не позволяла себе поверить, что Лили жива… Пока Тэсс не сказала, что нашла ее в то самое время, когда Сара и Джулия разъезжали по Египту. Уж кто-кто, а Тэсс солгать не могла.
Сара открыла дверь в сувенирный магазинчик, полный брелоков и картинок в коробчатой рамке, открыток и копилок, занавесок с ироничными надписями и деревянных вывесок вроде: «А ЕСЛИ ХАЛИ-ГАЛИ – ЭТО ИМЕННО ТО, ЧТО НУЖНО?». Даже само название магазина было манерным: «Честь по Честни». Сара оглядела полки, раздумывая, не купить ли матери подарок, но тут же беззвучно отругала себя за глупые мысли. Что должно быть написано на такой открытке – «Со счастливым возвращением с того света»? Понятно, что не «мать года» или, например, «порядочный человек». Сара вздохнула. Все было до ужаса просто, пока не появилась Джулия.
– Вам чем-нибудь помочь? – спросила женщина за прилавком.
Сара подняла на нее взгляд. Симпатичная, лет тридцати пяти, длинные темные волосы с густой челкой. Она носила пальто, хотя в магазине было довольно тепло, только рукава закатала повыше. Разговаривая, она потирала пальцами сухую кожу на ладонях.
– Вы ищете что-то особенное?
– Нет, спасибо, я просто смотрю, – сказала Сара, а потом добавила из вежливости: – У вас здесь прелестные подарки.
– Спасибо, – улыбнулась женщина. – Я сделала их своими руками.
– Значит, это ваш магазин?
Женщина кивнула.
– Меня зовут Честни, – с легкой улыбкой представилась она. – Да. Я знаю, что это банально. Но если уж вам досталось такое имя, то можно, по крайней мере, превратить его в рекламный слоган.
