– Мне нравится, миленько так. Пожалуй, я бы купила что-нибудь для мамы, – добавила Сара, сама не понимая, что заставило ее сказать такое.
Лили Дауз перестала быть ее мамой в тот день, когда сбежала, и Сара вовсе не собиралась делать ей подарки. Возможно, она просто решила попробовать это слово на вкус.
– Вот что у меня есть.
Честни показала на рамки для фотографий, к обратной стороне которых были приклеены камешки с гравировкой: «Ты моя скала», «Лучше вместе». Сару передернуло. Она не представляла себе, что могла бы подарить такое женщине, которую вообще не знает.
– Нет, все-таки не возьму, – сказала Сара. – Мы с ней встречаемся впервые в жизни. Это долгая история.
Она понятия не имела, почему выкладывает все совершенно незнакомой женщине, но не могла остановиться:
– Папа говорил мне, что она умерла тридцать лет назад, несчастный случай.
– Но какой бы ни была ваша история, я рада, что вы сегодня встретитесь, – сказала Честни.
Лицо ее вдруг сделалось невероятно печальным, и Сара задумалась о том, каковы перипетии ее судьбы.
– Значит, ваша мама живет здесь? – спросила Честни.
– В Кингстоне, дальше по дороге.
– Да? – удивленно подняла брови женщина. – Я сама оттуда. Она там давно?
– Ее зовут Лили, – выпалила Сара. – Лили Да… Донован.
Трудно объяснить, почему она разоткровенничалась. Разве что отчаянно хотела найти кого-нибудь, кто считал бы ее мать хорошим человеком. Джулия отказывалась говорить о ней все путешествие, якобы желая, чтобы сестра составила собственное мнение. А потом Сара вернулась домой и узнала, что ее давным-давно потерянная мать подозревается в убийстве. Это выглядело бы менее правдоподобным, если бы Сара в этом году не выяснила, что у нее есть сестра-психопатка. Впрочем, всякая надежда на то, что умелица из сувенирного магазина назовет ее мать святой, растаяла, как только она взглянула на помрачневшее лицо Честни.
– Вы ее знаете?
– Нет, – поспешно затрясла головой торговка.
Она отгрызла заусенец на большом пальце, с удивлением посмотрела на выступившую кровь, прикрыла кисть рукавом и спрятала под прилавок.
– Это не такая маленькая деревня, как думают некоторые. Надеюсь, у вас все сложится хорошо, – добавила Честни и скрылась в дальнем углу магазина, избегая новых вопросов.
Сара вздохнула. Найдет ли она когда-нибудь хоть одну ветвь семейного дерева, которая не прогнила бы настолько, что вот-вот отломится? По крайней мере, она рассчитывала, что Тэсс именно такова. Единственный луч добра в ее мрачноватой родословной. Конечно, Тэсс только наполовину Джейкобс, и праведность могла достаться ей исключительно по материнской линии. Тогда Сара останется без последней крупинки надежды на то, что где-то внутри нее есть здоровые, добрые гены. Или ей никогда не стать другой, а быть только преступницей, своей среди плохих парней?
Ферма Бабетты раскинулась на самой окраине Кингстона, сразу за мельницей Эшкомба. Для большинства местных жителей ферма обозначала границу, откуда начиналась деревня. Въезд в угодья теперь перегораживали два старых, ржавых грузовика. Инвентарь валялся без дела, работников нигде не было видно.
Тэсс припарковала машину в переулке и посмотрела на Джерома.
– Похоже на город призраков, – заметила она. – Он точно сказал, что приедет сюда?
– Сказал, что пробудет здесь целый день. И назвал этот случай потенциальной катастрофой для правительства.
Тэсс вспомнила кризис две тысячи первого года, когда пришлось уничтожить миллионы голов скота, чтобы остановить распространение ящура. Мысленно представила, какой потрясенной выглядела Бабетта вчера в пабе. Да, в ее мире и в мире ветеринара Пола эта была катастрофа. Но Тэсс должна была найти ответ на вопрос, не произошло ли это по злому умыслу и какая тут связь со смертью Руперта Миллингтона.
– Жаль, не прихватил резиновых сапог, – пробурчал Джером.
Они вышли из машины и направились к ферме. Гравий хрустел под тонкими подошвами модельной обуви. Тэсс усмехнулась при одной только мысли, что у напарника могут быть резиновые сапоги. Такое трудно было вообразить. Он морщил нос от вони и в таком идеально сидящем костюме, в таких безупречно чистых черных ботинках совсем не выглядел своим человеком на ферме.
– Что вам опять нужно? – прогремел со двора голос, и Тэсс мгновенно узнала неукротимую Бабетту Рэмзи. – Пришли арестовать меня за неподобающее леди поведение?
– Мы пришли поговорить о вашем стаде, – ответила Тэсс, – и узнать, как вы себя чувствуете.
– По всей моей ферме ищут сейчас болезнь, угрожающую жизни людей, – показала на коровник Бабетта. – И Руперт погиб.
Ее плечи вздрогнули, она тяжело вздохнула, словно только сейчас впервые осознала случившееся. Тэсс задумалась о том, сколько всего пережила эта женщина, чей любовник умер при пугающих обстоятельствах, а она даже не могла прилюдно оплакать его смерть. Мало того, уже на следующий день все ее хозяйство оказалось под угрозой разорения. Поинтересовался ли хоть кто-нибудь, каково ей сейчас?
Тэсс обернулась к Джерому:
– Может, сходишь задашь пару вопросов ветеринару?
