Адреналин схлынул, сменившись шоком и страхом. Тэсс ощутила чужую руку на своем плече и, обернувшись, увидела Джерома. Она упала в его объятия и зарыдала, не отдавая себе отчета, что плачет у всех на глазах, да и не заботясь об этом. Джером вывел ее мимо полицейских, оцепивших место преступления, в сад, где их уже поджидал Уокер. Тэсс подняла голову и посмотрела на него, предчувствуя выговор.
– С тобой все в порядке, Фокс? – спросил он с беспокойством, от которого стало еще хуже, чем могло быть от порицания.
– Простите, сэр, просто шок.
– Морган, отвезите Тэсс домой. Подозреваемая арестована, показания мы можем взять позже.
– Нет, сэр, – спохватилась Тэсс и продолжила, не обращая внимания на поднятую руку Уокера: – Там был кто-то еще…
– Сержант Морган уже сообщил нам. Мы отправили людей на поиски. Справимся без вашей помощи в считаные часы.
– Я не поеду домой. Я хочу присутствовать на допросе Честни. Пожалуйста, сэр.
Уокер посмотрел на нее с таким выражением, словно собирался отказать. Тэсс надеялась, что он этого не сделает. Ей не хотелось разыгрывать карту «я же вам говорила». И о Флетчер, и о шантаже.
Возможно, он это понял, потому что кивнул со вздохом:
– Допрос буду вести я. Но ты можешь присутствовать. Идем.
Честни Флетчер казалась еще миниатюрнее, сидя в комнате для допросов рядом с адвокатом, дородным, неулыбчивым лысым мужчиной, больше напоминающим охранника в ночном клубе, чем защитника в суде. Когда Тэсс и Уокер вошли, она даже не подняла головы, продолжая ковырять заусенец на большом пальце.
Они сели напротив нее, и Тэсс внимательно рассмотрела обвиняемую, пока Уокер тараторил положенную по протоколу чушь. Бледное, худое, угрюмое лицо Флетчер все еще хранило намек на ту красивую женщину, которую Тэсс видела на фото. Было ясно, что потеря сына наложила на нее свой отпечаток.
– Кто был сегодня в мастерской вместе с вами? – сразу перешел к делу Уокер.
Им необходимо было это узнать, потому что на одежде Честни не заметили ни единого пятнышка крови Сары, и ножа на месте преступления тоже не нашли, а это означало, что удар могла нанести не Флетчер. Преступник оставался на свободе и был очень опасен.
– Там никого больше не было, – пожала плечами Честни.
Ее защитник что-то пробормотал, но она покачала головой.
– Значит, это вы ударили ножом Сару Джейкобс? – спросил Уокер.
– Да, – кивнула Честни.
Тэсс скрипнула зубами. Кого Честни покрывает?
– Зачем?
– Она вошла в тот момент, когда я собиралась убить Лили Донован.
– Могу я поговорить минуту со своей клиенткой? – вмешался адвокат.
– У вас было достаточно времени, чтобы поговорить до начала допроса, – ответил Уокер. – Мисс Флетчер знает о своих правах. Почему вы хотели убить Лили Донован, мисс Флетчер?
Честни в первый раз посмотрела на инспектора Уокера, и в ее взгляде кипела ярость настоящего убийцы.
– Потому что Лили Донован подарила моему сыну игрушечного медведя, напичканного кокаином, который его и убил. И за это я хотела убить ее.
Тэсс понимала, что Честни убеждена в этом, но все равно была потрясена, услышав эти слова. Она злилась на себя за то, что не может защитить Лили, не вызвав слишком много подозрений у Уокера. Не будь у них доказательств, что Лили причастна к истории с наркотиками, которые поставлял Руперт, Тэсс позволила бы расследованию идти своим чередом.
– Раз вы убеждены, что Лили Донован виновна в смерти вашего сына, почему вы не обратились в полицию?
Пока они ехали в участок, Тэсс сообщила Уокеру, что отчет о вскрытии Уильяма Флетчера куда-то пропал, а человек, проводивший вскрытие, состоял в любовной связи с Леодорой Миллингтон. Рассказала о наркотиках, найденных в плюшевом медведе Лили, и о том, где Лили раздобыла эту игрушку.
– Руперт Миллингтон пригрозил мне, что скажет, будто я сама купила у него наркотики. Вы, наверное, уже знаете, что у меня есть судимость за хранение кокаина. Мы оба хорошо знали, кому из нас поверят. Если бы я отправила за решетку Миллингтона, он потащил бы меня за собой.
– Но он все-таки платил вам каждый месяц.
Честни издала звук, отдаленно похожий на смех.
– Да. Он понимал, что, шантажируя его, я нарвусь на еще большие неприятности. Кроме того, этот сукин сын считал, что будет полезнее для меня, оставаясь живым и на свободе.
– Но вы все-таки убили его.
Честни кивнула.
– Я с самого начала хотела его убить. Деньги были только бонусом.
– Но деньги связывали вас с Миллингтоном, – в первый раз с начала допроса заговорила Тэсс. – Вы очень рисковали.
Честни повернулась в сторону Тэсс, как будто осматривая ее всю, дюйм за дюймом, а потом скривила губы.
– Чем, по-вашему, я рисковала, детектив? Я не покончила с собой лишь потому, что хотела добиться справедливого наказания для убийцы моего сына.
– А Бабетта Рэмзи? – спросил Уокер.
Он, конечно, забегал вперед, но Тэсс поняла, почему он это делает. Честни могла в любой момент замолчать, и тогда допрос можно прекращать. Уокер рассчитывал на то, что она сознается во всем, прежде чем это произойдет. Тэсс тоже хотелось закончить с этим как можно скорее и вернуться в больницу.
