— Дайте угадаю, Райнер? — опережает Кристу Эрвин.
Мужчина протягивает руку для знакомства, и Смит добродушно отвечает на приветствие.
— Имир вместе с Райнером работают в школе боевых искусств, — снова принимается за объяснения Криста. — Там кстати училась Энни… Но, в итоге решила остаться в балете…
Леви оглядывает новых знакомых. Если Имир вышла в книге совсем как в жизни, то Райнер и Бертольд совершенно не похожи ни на злодеев, ни на предателей…
Хотя Микаса слишком хорошо продумала свою историю, чтобы оставить их такими.
Вдруг со склада доносится пение, и все в коридоре замолкают. Поёт чей-то глубокий, мужской голос. Слегка сиплый. Скорее всего от сигарет.
Сначала Аккерман не может различить песню, однако потом слова становятся чётче…
Last Christmas…
I gave you my heart
Тут же все, как по приказу, срываются с мест и идут к источнику звука.
— О, ты тоже здесь, — Эрвин случайно задевает плечом невысокую, слегка лохматую, но милую девушку.
Та просто жестом головы указывает куда-то за коробки. Леви видит мужчину со светлыми, как у Эрвина, волосами, и очками, в белой рубашке.
— Это Зик, мой знакомый, — поясняет Эрвин. — И, кстати, сводный брат Эрена… ну и Микасы. Это он помог им переехать сюда. Через него мы и познакомились.
Смит снова смотрит на девушку, которую случайно задел плечом:
— Это Пик, медсестра, работает вместе с Зиком. Идеальные напарники, как будто специально подбирали.
Пик кидает на него косой, насмешливый взгляд.
Они подходят ближе к складу, и Имир прикладывает указательный палец к губам, предостерегая их.
Тут вдруг Зик замолкает и выжидательно смотрит на кого-то, кто стоит за коробками. Тогда женский звонкий голос подхватывает песню. Криста рядом с Аккерманом с наслаждением закрывает глаза, одними губами шевеля под текст. Только тогда Леви вдруг осознаёт, что голос, очевидно, принадлежит той единственной, которую он не увидел в коридоре.
Аккерман суетливо ищет взглядом обладательницу этого голоса, и она тут же появляется из-за коробок. Микаса стоит спиной к ним, но нет ни малейшего сомнения, что поёт именно она.
Зик уже замечает гостей, и поэтому, повторяя за Имир, жестом просит их не прерывать девушку.
Странно…
Леви и не знал, что Микаса умеет петь. Другой вопрос, есть ли что-нибудь, чего она не умеет…
Хотя её пение было непрофессиональным, с небольшими срывами и сипом. Но отрицать глупо — это красиво…
Микаса замолкает, допев припев, и тут же откуда-то сзади вступает Эрен…
— Ясно, у нас тут семейный концерт… — ухмыляется Райнер.
Только тогда Микаса замечает их. На её лице играет широкая улыбка, пока взгляд не натыкается на Леви. Тут же улыбка сменяется изумлением.
Хотя вряд ли это замечает кто-то, кроме него…
Все восхищённо слушают пение Эрена.
Леви опирается плечом о дверную раму, положив туда же голову, заставляя себя разорвать их зрительный контакт. Но почему-то не получается. Микаса держит его. И отпускает только тогда, когда Эрен треплет ей волосы:
— Ну, подключайся! — а затем поворачивается ко всем остальным: — Чего молчите? Мы за вас всё делать должны?
Пик включает свет в помещении.
— Не развалите тут всё, пожалуйста, — громко просит Майк, стараясь перекричать Имир и Нанабу, тут же подхвативших любимую песню. — Тори, пошли отсюда, тут ненормальные дяденька и тётеньки.
— Ой, я тебя умоляю, Майк, ещё шестнадцать лет, и она сама будет так же веселиться, — улыбается Зик, со странной отцовской тоской наблюдая за тем, как Криста, Имир, Эрен, Бертольд и Райнер устраивают танцевальную битву.
Микаса протискивается сквозь них, однако Райнер тут же утаскивает её в круг.
— Внеплановый корпоратив… — обречённо признаёт Майк, склонившись к Аккерману. — Его бы и не было, не зайдя к нам эти четверо. — Он указывает на Имир, Райнера, Бертольда и Зика.
— Почему бы и нет, — пожимает плечами Леви.
— Два дня подряд… — устало поясняет Майк.
— А, так Ханджи и вас пригласила завтра, — усмехается Леви. — Они с Микасой действительно решили объединить весь город. Только разными способами. И, если это соревнование, то Ханджи выигрывает.
Майк смеётся:
— Да… И мы придём. Оставим Тори с бабушкой. Вот такие из нас плохие родители…
Хистория вдруг начинает тянуться к Леви. Аккерман слегка испуганно отходит. Совсем как Микаса, когда, несколько часов назад, он резко приблизился к ней.
Теперь понятно…
— О, она к тебе тянется, возьмёшь? — спрашивает Майк.
— Единственный раз, когда я держал ребенка на руках, было когда один наш идиот нажрался в хлам и мне пришлось тащить его до машины… — холодно отзывается Аккерман.
— Оруо?
— Ах, да, мы же все знакомы, чего это я… — Леви бросает выразительный взгляд на Микасу, которая старается вырваться из круга.
Майк не собирается переводить тему:
— Ну так возьмёшь?
Аккерман недоверчиво косится на Хисторию, всеми силами пытающуюся перебраться к нему на руки.
— И чем я ей так понравился? — сопротивляется он.
— Ей все нравятся, — отвечает Майк, явно не замечая расстерянности Леви.
— Ну возьми, пожалуйста, — просит внезапно подошедшая Микаса. — Смотри, как она просит.
