— Понятно… — протягивает он. Петра отстранённо кивает, снова опуская глаза на телефон.
— Я позвоню ей, не волнуйся, — Аккерман встаёт с подлокотника. — Иди, веселись.
Аккерман несколько секунд смотрит в беспокойные янтарные глаза Рал, а затем кивает. Петра благодарно улыбается.
Леви поднимается на второй этаж, подальше от грохочущей музыки и бесконечного гула голосов, и открыв самую дальнюю дверь, заходит в маленькую комнатку с балконом. Посреди неё стоит одинокий стол, похожий на его кабинетный, а у стены находится небольшой кожаный диван.
Аккерман медленно присаживается на кресло возле стола, задумчиво вертя телефон в руках.
Может быть она спит? А он её разбудит…
Она сейчас один на один со своими мыслями… и с кошкой…
Леви смотрит в окно. Уже смеркается. Унылый день переползает в унылые сумерки. Медленно, нерешительно…
Здесь все равно слышится музыка… Начинает играть какая-то медленная мелодия. Очевидно, сейчас всё парочки сольются в объятиях и будут бесцельно раскачиваться в такт музыке.
Однако, как только он думает об этом, кто-то, словно прочтя его мысли, переключает песню. Тут же слышится какой-то знакомый мотив, и Леви требуется буквально пару секунд, чтобы вспомнить.
Ну да, какой же новогодний праздник без этой песни…
Last Christmas…
I gave you my heart…
Аккерман вспоминает, как вчера её пели Эрен, Микаса и Зик, как звонко звучал голос девушки среди глубоких, низких тембров своих братьев.
Может быть это знак?
Леви не верит в знаки, но, поддавшись натянутому совпадению, набирает на телефоне номер девушки.
В трубке раздаются долгие гудки, продолжающиеся довольно долго.
Может быть она действительно спит?
Но, как только Леви собирается сбросить вызов, гудки прекращаются буквально на секунду, а потом раздаётся её сонный голос:
— Алло, кто это?
Сначала Леви удивляется этому вопросу, а потом осознаёт, что не дал ей вчера свой номер. Только взял её.
— Это Леви, — отвечает мужчина и, кажется, через телефон видит, как меняется её выражение лица.
— Леви… — задумчиво повторяет Микаса. Мужчина не видит её выражение, но знает точно — она улыбается.
— Что-то случилось? — взволнованно спрашивает Микаса.
— Что? — не понимает Аккерман.
— С ними все в порядке? — в голосе читается неподдельная тревога.
Поразительно. Даже находясь в таком состоянии она прежде всего переживает за них…
— Конечно, — отвечает он.
— А почему… почему ты тогда позвонил? — внезапный вопрос…
— Просто… захотел.
Захотел…
— А ты… — Микаса останавливается на полуфразе, будто от смущения. — Ты… трезвый?
Ну да, конечно…
Она ищет какой-то подтекст, какую-то скрытую причину, по которой могут к ней обратиться.
— Думаешь, я не могу захотеть позвонить тебе просто так?
— Наверное, я ещё много о чём просто… думаю, — тихо отвечает Микаса.
— Тебе лучше? — Леви не обращает внимания на её последнюю фразу.
— Да, — снова улыбается.
— Я тебя разбудил?
— Да, но… — она снова обрывает фразу на половине. — Ничего страшного. Мне так много кто звонил…
— А ответила ты одному мне, — шутит Аккерман представляя, как девушка смущённо опускает взгляд.
Микаса смеётся. Так тихо, будто бы измученно.
— Петра переживала. Она звонила тебе, — говорит Леви.
— Я ведь сказала им не переживать, — так печально отвечает девушка, что Аккерман уже жалеет о том, что сказал это.
— Они любят тебя. А поэтому будут волноваться, что бы ты им не сказала.
— Да… наверное… — Микаса всхлипывает.
— Ты плачешь? — Леви хмурится.
— Нет, просто, — девушка пытается придать голосу светлый тон. Леви ещё больше хочется, чтобы она оказалась здесь. Просто была здесь, веселилась с остальными, смеялась, пыталась бы затащить и его в этот ненормальный хоровод…
Но он всё равно бы не пошёл…
— Понятно… — протягивает мужчина.
— Леви, можно тебя попросить… — вдруг серьезно произносит Микаса.
— Следить за твоими друзьями, или оставить тебя одной? — саркастически предполагает Леви.
— Нет, — её тон не меняется. Она молчит несколько секунд, словно пересиливая саму себя. Однако потом решается: — Не бросай трубку…
— Что? — удивляется Аккерман. — Я и не собирался.
— Просто… Даже если не о чем говорить. Просто не бросай пока…
— Пока ты не уснешь? — спрашивает Леви.
— Ну, да… — выдыхает Микаса. — Или до какой-то другой причины…
Вот оно…
Вот это одиночество…
— Ну, учитывая то, что именно из-за меня ты проснулась, ты имеешь на это право.
— Спасибо… — произносит она шёпотом, а затем её голос мгновенно меняется: — Это Wham играет?
— Да, — он поднимается с кресла и, дойдя до дивана, ложится на него, уставившись в потолок.
Микаса замолкает на какое-то время. А потом смеётся:
— Я никогда бы не подумала, что Зик умеет так красиво петь… до вчерашнего вечера. То есть, он пел при нас, но особо не старался. Не так как вчера.
В ушах Леви снова звучит её голос, поющий эту песню…
— Ты тоже, — говорит он.
— Что «тоже»? — не понимает Микаса.
— Тоже красиво поёшь.
Слова вырвались сами по себе, не пройдя никакую мозговую обработку.
