— И, дай угадаю, я единственный теперь, кто об этом знает?
— Да…
Леви сжимает челюсть от раздражения.
— Ты не сказала Эрену? — спрашивает он сквозь зубы.
— Леви, какая разница…
— Большая, — отвечает он.
— Мы чуть не потеряли мать, а я буду лезть к Эрену со своими детскими страхами?
— Было бы дело только в твоих страхах, я бы молчал. А так вся твоя жизнь, кажется, сплошные мысли о своей ущербности и неуверенность в себе. Он тебя любит, Микаса! — его голос начинает срываться на крик. — Тебя любят даже те, кто знает тебя столько же, сколько знаю и я… Прекрати скрывать от них свои эмоции. Прекрати отделять их от себя. Прекрати считать себя помехой в их жизни.
Аккерман старается сдержать себя в руках. Но не может. Кажется, что с криком на неё выходят и его собственные мысли, его собственная боль, которые он давно похоронил… живьём. И теперь они, живые, в вечной агонии скребут крышку гроба и истошно кричат.
Он не может удержаться…
Эти мысли появились у Аккермана ещё днём, когда он зашёл в дом.
Тупое самопожертвование, тупая закрытость от других людей.
То же самое, что и у него… В этом они так похожи.
— Ты сама делаешь себя одинокой. А одна ты не справишься.
— Но ты ведь справляешься… — замечает Микаса сиплым голосом.
— И что, думаешь, я счастлив? — внезапно вырывается у него.
Звенящая тишина…
Он не собирался об этом говорить…
Он даже не думал об этом.
Леви словно приходит в себя после кошмарного сна.
Это не он сказал… Кто-то внутри него.
— Я счастлива… — глухо отвечает девушка.
—Да… — выдыхает Леви. — И ты, и я счастливее, чем… восемьдесят процентов живущих на планете. Но это не значит, что у тебя не может быть проблем. Это не значит, что ты должна скрывать это от других.
— Я не хочу вмешивать их в свои переживания, Леви, — тихо произносит она надломленным голосом. — Я ненавижу себя за то, что вмешала тебя в это. Я не хочу, чтобы люди видели меня такой… Я привыкла жить с этим и разбираться сама…
— Вот почему ты сильная, — отвечает Леви.
***
Зарядка на его телефоне села, и Микаса снова остаётся в одиночестве. Почему он до сих продолжает слушать её нытье? Ей стыдно за это…
Как же ей хочется, чтобы он был здесь.
Как же ей хочется обнять его, прислониться носом к его плечу, и просто просидеть так вечность. Ей его не хватает, и Микаса уже не может врать самой себе…
Он нужен. Очень сильно нужен.
Девушка вытирает слёзы рукавом. С ним она не чувствует себя лишней.
А ведь он такой же… Тоже боится подпускать людей слишком близко. Не хочет разделять с ними свои проблемы и боль. Выговаривая всё это ей, он говорил это самому себе.
Думаешь, я счастлив?
Ей хочется сделать его счастливым. Но она не знает как. Девушка даже до конца не понимает, чувствует ли он к ней хоть что-нибудь, или же всё это просто дружеская поддержка.
Какая-то… опека…
Забота.
А она здесь мучается со своими детскими чувствами. Раздражает его, хоть он этого не признаёт. Она ведь тоже никогда не скажет человеку, что он его бесит…
Единственное, чем она гордится сейчас, это тем, что сдержала себя и не разнылась прямо ему в трубку.
Вдруг на телефон приходит уведомление от Кристы: «Как ты себя чувствуешь?»
Микаса быстро отвечает: «Уже намного лучше… могу ходить».
«Сможешь сейчас выйти на улицу? Только честно…»
Микаса непонимающе смотрит на сообщение.
«Да…»
«Мы подъезжаем… выходи.»
Выйти?
Какое-то странное, волнующее предчувствие заставляет её быстро вскочить с постели и, надев на себя брюки, выбежать из комнаты в прихожую. Быстро накинуть куртку, обмотать шею красным шарфом, насквозь пропитанном её духами, и вылететь из квартиры, чуть не забыв закрыть её на ключ.
Когда она вернулась, чтобы исправить свою оплошность, она почувствовала лёгкое головокружение… Девушка делает глубокий вдох и выдох.
Успокойся…
Она поворачивает ключ и неспешно спускается, но как только видит в окно, как к дому подъезжает машина… чья-то, тут же останавливается и присматривается…
Это не его машина…
Микаса судорожно вдыхает и быстро сбегает вниз.
«Он должен приехать… Он…»
Он ничего не должен. Ей особенно.
Микаса рывком открывает железную дверь и вылетает наружу. Криста и Эрен вылезают из машины. Микаса с радостью замечает, что на пьяных в стельку они не похожи. Возле машины стоят Эрвин и Ханджи…
А где он?
Когда внутренний голос уже собирается закричать, дверь машины хлопает, и кто-то, обойдя её, встаёт недалеко от Эрвина и Ханджи, оперевшись на капот.
Леви…
Микасе хочется заплакать от облегчения…
Он молчит, но ему ничего не надо говорить. Просто смотреть на неё, как сейчас. Только по этому взгляду, неравнодушному, с участием и волнением, она понимает: его желание помочь ей не наигранно.
Ни раздражения, ни снисходительности, ни жалости. Он действительно переживает за неё…
Их взгляды цепко скрепляются друг с другом.
Девушка подходит ближе к ним.
— Микаса, мы кое-что решили… — вкрадчиво протягивает Ханджи.
Девушка с трудом отрывает взгляд от Аккермана и переводит его на Зое.
Женщина делает выразительную паузу.
— Решили, что, раз ты не по своей воле не смогла присутствовать на сегодняшнем празднике, мы устроим для тебя мини-корпоратив!
