– Коктейль стоил мне целых пять кредитов, – сказал я, с интересом наблюдая за Пронырой. – Год? Часы на стене все еще висят.
– Не вижу ни… кхе-е! – вновь закашлялся Проныра.
– Две тысячи четырехсотый по зэ и. И называй меня сегодня Ницше, Джошуа. Прекрасный вечер, тебе не кажется?
Проныре не казалось. Он засунул себе в рот руку, продемонстрировав при этом ряд остро заточенных зубов, достал и теперь, прищурившись, разглядывал зажатую между большим и указательным пальцами дергающуюся лапку. Затем хмыкнул и щелчком отправил ее в полет к окну.
Я проследил взглядом, восхитившись идеальной кривой Кеплера – умения производить впечатление у Проныры было не отнять.
За пыльным окном открывался грандиозный вид ночного неба над Альдебараном. Звезды сияли, и фиолетовый спутник, поэтично называемый в этом захолустье Задом Павиана, окрашивал закат в сиреневые тона.
– Значит, нормально кэп синхронизировался, – сказал Проныра. – Представляешь, смогли вернуться на целых сто лет назад. Я же спешил. К тебе спешил, кстати. Знаю, что ты неплохо заплатишь за эту информацию.
Он перегнулся через стол и заговорщицки задышал мне в лицо, отчего стал еще больше похожим на крысу. Не хватало только шевелящихся усов и длинного голого хвоста.
– М-лайнер в фазе максимального резонанса, друг. Появился у Креста. Кэп засек, когда мы пролетали мимо. Новенький, м-нэ! Пальчики оближешь. Самый смак. Заходи и бери, что хочешь.
– Как ты сказал, он называется?
– Я говорил? – нахмурился Проныра и пошевелил несуществующими усами. – Нет, не говорил. «Звездная ласточка», друг.
«Звездная ласточка».
Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
– Ты уснул? – спросил Проныра.
– Сколько ты хочешь за координаты? – задал я встречный вопрос.
Проныра задумчиво пошамкал пустым ртом и сказал:
– Не деньги. Нет, я хочу большего. Долю в добыче. Ты ведь не против маленькой доли для бедного странника? Может, и не маленькой, а? Ты ведь возьмешь меня с собой, Ницше? На корабле же есть что-то ценное, правда?
Иначе бы ты столько его не искал. Тебя выдают глаза, друг, в них горит алчность.
– Не алчность, Проныра, в них горит надежда. Пошли.
Проныра с сожалением повертел бокал и вернул на стол, дополнив ряд пустой посуды.
– Так что, берешь меня с собой?
– Беру.
Я вышел на морозный воздух. Небо казалось бесконечным и плавно переходило в Млечный Путь. Стоило посмотреть вверх, как ты сразу начинал тонуть в этом пространстве до головокружения и заплетающихся ног.
– Не падай, – сбросил со своего плеча мою руку Проныра.
– Я не падаю. На «Ласточке» нечего брать, так и знай.
Между высоких горных пиков был зажат маленький космодром, где стоял мой «Арлекин». На вершинах гор загорались огни ионного сияния, скатывались по склонам, словно горящие камни, и беззвучно исчезали в разлившемся у подножий сизом тумане. На боках моего межзвездника вспыхивали желтые отблески.
– Так что же ты тогда ищешь? – растерянно спросил Проныра.
– Он ищет «Звездное семя»! – хрипло ответили за спиной.
Я обернулся. У входа в бар стояли трое. Один из них был настоящим великаном – это, а еще характерная осанка выдавали в нем выходца с Протея. Перед собой он держал, словно дубину, индукционное ружье, больше похожее на ручную пушку. На лице застыло зверское выражение, усугубляющееся сломанным носам и порванной губой. Интересно, как долго успел прожить тот, кто поднял на протейца руку? Его напарник – маленький и верткий абориген с Гипербореи – выглядел полной противоположностью. Особенно с этой невинной и добродушной улыбкой. Далеко же малыша занесло от родины. Поселенцы Гипербореи живут в ледяных домах над вечной мерзлотой и охотятся на снежных птиц. И еще они утверждают, что не являются потомками землян. Но вот это уже вряд ли. Мы давно расселились по всему космосу.
А эти лилипуты – великолепные профессиональные убийцы.
Гипербореец легко и непринужденно жонглировал стилетом, улыбка выглядела оскалом хищника Казалось, еще мгновение, и мелькающий между пальцев клинок упадет на промерзшую землю. Но стилет вновь и вновь возвращался на ладонь, как послушный зверек. Ждущий свою снежную птицу, в чьем бы обличие она ни оказалась.
Третьего человека, стоящего чуть впереди контрастной парочки, я когда-то знал.
– Привет, Ичи-сан, – ухмыльнулся Хи-Мори, скрестив руки на груди.
– Меня зовут Индиана, – улыбнулся я в ответ. – Вы меня с кем-то спутали.
До «Арлекина» метров пятьдесят, добежать не успею.
– На «Звездной ласточке» ты был тайм-штурманом. Он был тайм-штурманом, – повернулся Хи-Мори к Джошуа Проныре. – Причем одним из лучших в земном флоте.
Проныра оскалил в ответ острые зубки.
– Он мог провести межзвездник по тонкой грани так, что искажения времени на выходе почти не было. Этот парень чувствовал колебания лучше, чем кто другой. Как же тогда получилось, что «Ласточка» попала в резонанс? Чья вина? – Хи-Мори шагнул ко мне.
Над нами было бездонное небо. Катящиеся по склонам гор ионные вспышки отражались в серых глазах Хи-Мори.
– Случайность, – сказал я, отступая.
