– Не ведаю, – ответил сдавленно Флорин. – Но дальше я, мужики, не пойду.
– Маааать его за ногу, – сказала Оксана протяжно. – Где ж они были? И что там сталось?..
Флорин коротко выругался и совсем замолчал.
Северину сделалось душно и тесно в этом страшном коридоре, и он, подняв один из пистолетов, вышел обратно на грузовую палубу, под слабый зелёный свет спящих ламп. Проверил магазин. Шесть из шестнадцати патронов. В кого прошлый хозяин выпустил десять?..
Не надо мне этого знать, решил он. Обойдусь.
Он привесил пистолет на пояс – у оружия сбоку были стандартные скобки крепления, как на всяком подручном корабельном инструменте. Потом вызвал челнок. Шум заполнил шлем, словно всё свободное пространство засыпали целлофановым мусором.
– «Арвид», это Северин, как слышно?
– Сшшшшно так себе, тушшшш ччщщ чччсссс.
– Ладно. Слушай меня, и по порядку: Флорин с Маркелом подошли быстро, и мы открыли дверь…
Молчание. Тишина. Северин подумала было, что связь вырубилась.
– Приём?
– Повтори, что ты сказал?
– Говорю, мы открыли двери, вчетвером получилось. Но…
– Северин. – Снова молчание, только на этот раз не тишина, а усилившийся треск разрядов. Голос радиста почти невозможно было разобрать. – Северин, Флорин и Маркел не покидали борт. Они вышли и сразу вернууууууисшьь джшщ ссссс ссс ш с шш ссстел тебе сказать.
– Что? – Северин произнёс это медленно-медленно, осторожно и вкрадчиво. Ему хотелось, чтобы вопрос, лавируя, прошил этот треклятый шум и достиг не только уха, но и мозга говорящего.
– Джжзжжж!
– Приём! Кто говорит! Богил, ты? Приём!
– Меня кто нибудь слышшшшшшшшшшшшш…
Весь мир утонул в эфирном шуме.
Северин вырубил связь и уставился в одну точку. Пол уходил из-под ног, но он не был уверен – это нервы или вектор гравитации.
Его знобило, а мокрые ладони прилипли к подкладке перчаток.
И потому, что связист говорил невозможное.
И потому, что голос, сказавший последние слова, был другим. Незнакомым, но – да, он отличил, – женским голосом. Он вплыл на частоту «Арвида» на секунду и исчез.
Северин посмотрел на товарищей. Они стояли лицом к нему, и, сквозь приглушённый холодный свет налобных фонарей, он не видел их лиц за тёмными стёклами шлемов. Только блики и неживые отсветы приборов на скулах. Ему стало жутковато.
Он подошёл к Оксане, взял её за плечи и прижался к шлему.
Серые глаза взглянули на Северина из подсвеченной зелёным и оранжевым глубины шлема. Они казались совсем огромными. Тёмные крупные кольца её волос слиплись от пота. Зрачки были расширены, зубы блеснули зелёным в свете индикации. Оксана выглядела немного непривычно, видно, из-за нервного возбуждения, но это была она. У меня и самого сейчас такой же видок, подумал Северин.
– Оксан, ты ловила только что другой сигнал?
– Да, на секунду. «Есть здесь». Это всё, что я услышала. С интонацией вопроса, и с таким металлическим отголоском. Похоже на военных, у них фильтры посильнее. А ты что поймал?
– «Меня кто-нибудь слышит?»
– По-моему, это женщина.
– Да. Но это не главное. У тебя связь отключена? – он покосился на мужиков.
– Само собой. Да что такое? Ты бледный, как призрак космонавта. – Она нервно усмехнулась уголком рта.
– Примерно так. На корабле говорят, что Флорин и Маркел не покидали борт.
Оксана застыла на секунду, качнула головой, глядя куда-то за край шлема. Повернулась чуть боком, чтобы тоже видеть обоих. Те пока возились с оружием, отставив фонари.
– Кто говорит?
Его мороз продрал по коже под всеми слоями скафандра. А действительно, подумал он, кто говорит?..
– По голосу – Богил, как обычно. Слушай, у меня с индикаторами всё нормально – они зелёные? Я хочу сказать, у меня не галлюцинации от кислородного голодания? Может, я чего-то не вижу, красных диодов там, например, или ещё…
– Всё в порядке. Слушай, Северин, вызови их ещё раз. Вдруг пробьёмся.
– Вызови сама. Чтоб ты не сомневалась. – Он хотел сглотнуть, но во рту было сухо, будто его вычистили наждачной бумагой. – Ксюха, слушай, мне страшно.
– Да ну. Подожди. Это что-то не то. Не может быть.
– Всё равно страшно.
– Пошли поговорим с мужиками. Только вместе, сама я тоже боюсь.
– Хорошо.
Ему ужасно хотелось потереть щетину. Как мне надоел этот шлем, подумал он. Этот скафандр, корабль, космос, все корабли.
Он подошёл к мужикам, которые стояли на пороге коридора, легонько хлопнул Маркела по плечу. Прижался лбом к его шлему.
В шлеме было черным-черно, и Северин едва не отшатнулся, потом сообразил, что это же Маркел, и индикацию он не зажигает никогда, сколько бы не ругалось начальство.
– Маркел, включи свет.
В них ткнулись ещё два шлема – Оксана устроила совместную беседу. Они обхватили друг друга за плечи, как заговорщики, посреди мёртвого корабля.
– Долго шли? – спросил Северин.
– Да нет, – ответил Маркел. – Ну сколько там от вызова прошло. Мы быстрее, чем вы.
– На корабле говорят, вы возвращались. Были трудности?
– Что?
Северин помолчал. Он надеялся что парень за рацией просто не знал, что команда всё-таки покинула корабль после возвращения, или ещё чего.
– Мало того, Маркел… Да включи ты подсветку!
– Отстань к хренам, и так башня болит! Что такое?
