– Говорят, что вы никуда и не уходили. На «Арвиде» говорят, что вы и сейчас там.
Маркел отодвинулся, но Северин придержал его за плечо.
– Кто говорит?
– А это важно?
– Что ты несёшь, Северин? Ты в своём уме?
– Надеюсь. Итак, расскажите мне, как вы шли.
– Погоди-ка. Давай подождём связи с кораблём. И если мы там, пусть позовут нас к микрофону. – В голосе Маркела слышалась явная, презрительная неприязнь и раздражение.
– Ты хорошо понимаешь, что за две минуты это нереально. Не успеют позвать.
– Тогда к следующему окну.
– Маркел. Пойми меня правильно. Я точно знаю, что я это я. И с Оксаной всё ок. А вот что насчёт вас?
– Погоди-ка. Ты сам позвал нас на помощь, – сказал Маркел, – а теперь говоришь нам, – это слово он произнёс с нажимом, – что кто-то сказал тебе, – снова нажим, раздражающе протяжный, – что мы не покидали корабля?
Да иди ты нахрен, Сева, ты что, накурил в баллоны перед выходом?
Оксана нервно усмехнулась и снова затихла. Северин чувствовал её напряжённые плечи через два скафандра.
– Тогда пошли обратно, – сказал Маркел. До чего противно он выговаривает «р», как каши в рот набрал, с отвращением подумал Северин.
– Э нет, обратно мы не пойдём. И не потому, что так нам не заплатят, а потому что… Вдруг это что-то с кораблём? – Голос его дрогнул. Если проблема была на «Арвиде», то идти им было уже некуда.
– Да что ты несёшь, заткнись нахрен! – рявкнул Маркел, блеснув в темноте стальным зубом. Своих, как и безымянного пальца на правой руке, у него давно не хватало после несчастного случая с расколовшимся ротором.
– Флорин, а ты что молчишь? – Северин глянул на его лицо.
– Я… я скажу, что ты ведь, Маркел, возвращался. Когда тебе показалось, что что-то странно шумит за поворотом.
– Я же сказал тебе, это было эхо, – сказала темнота в Маркеловом шлеме. Северину дико захотелось обернуться. Шум корабля стал сильнее, и тяжёлый сонный стон переставал походить на механические шумы. – Разболталась лопасть в вентиляции и хлопала, и от неё было эхо.
– Есть там такое дело, – подтвердила Оксана. – Недалеко от шлюза ещё.
– Я счастлив, – ответил Флорин. – Но ты вернулся за поворот. Я ждал тебя минуту. Откуда мне знать, что с тобой случилось?
– А откуда мне тогда знать, кто меня дождался? Вдруг это ты – не ты? – Голос Маркела сделался совсем злым. – Ты ж со мной не пошёл!
– Потому что, мать твою, я тебе говорил, что там ничего нет странного. Это было ясно как день, блин. Ты то ли глухой, Маркел, то ли дурной, честное слово.
Флорин умолк.
– Учитывая, что у вас есть разногласия, кто-то из вас да человек, – сказал Северин. Он не знал, во что легче поверить. Вероятно, в собственное сумасшествие.
– А вот насчёт вас с Оксаной – вопрос. – Флорин опять подал голос. Теперь он на всех глядел с подозрением, тихонько стараясь выбраться из-под рук Оксаны и Маркела на его плечах.
– Я сказал, у вас есть разногласия. У нас их как раз нет, – повторил Северин.
– Когда окно связи?
– Минут через пятнадцать. Или двадцать. Или полчаса. Или вообще не будет, связь ухудшается.
Флорин шумно выдохнул. В его глазах можно было заметить признаки намечающейся паники.
– Итак, какие у нас предположения? – спросил Северин.
– Попробуем вызвать всё-таки.
Они включили рации и вырубили их сразу же – шум и визг ворвались в шлемы с каким-то голодным нетерпением, словно что-то пыталось пробраться внутрь скафандров, хотя бы таким образом.
– Маркел, включи свет. – На этот раз просьба исходила от Оксаны.
Он вздохнул, включил. Его лицо, его выражение. Настороженное, испуганное, но его. По крайней мере, в общих чертах. А как ты отличишь на самом деле?
– Довольны? Давайте уже убираться отсюда. Обратно. Нахрен деньги, нахрен «Глафиру», откуда бы она ни взялась. Пусть угробится. На корабле разберёмся, что к чему, у нас теперь три ствола.
Северин вдохнул, выдохнул. Решился.
– Есть ещё одно. Перед отключением меня вызвал женский голос. Тут есть кто-то кроме нас.
– Нахрен и его. – Маркел отметил без промедления, зло тряхнув белыми патлами. – Откуда мы знаем, кто или что это может быть. Если Богил на связи, например, ненастоящий, то мало ли что там за тётка?
– Хорошо, – сказал Северин, поколебавшись. – Уходим. И я предлагаю закрыть к хренам эту дверь обратно, до конца. Но мне хотелось бы знать, что вы – это вы. Что по эту сторону двери – только люди. Итак, Маркел…
– Да почему я! – Он дёрнулся и выдрал руку. Северин поймал его за ладонь и вдруг ощутил, что палец в перчатке, тот, безымянный, которого не должно быть, на месте.
– Маркел, – медленно сдавливая его руку, сказал Северин. – На какой руке, напомни, у тебя нет пальца?..
– Что? – Флорин отлетел в сторону, сорвал с пояса пистолет, прихваченный за дверями. Северин отскочил на шаг и сделал то же самое. Господи, зачем мы нашли оружие, подумал он.
Маркел расчехлил резак одним привычным движением, плазмотрон тускло блеснул латунью. Он что-то сказал. Северин не слышал, что, но по артикуляции мог догадаться. Протез. Ну конечно, он же копил на него. Господи, протез.
