А что Воробей? Глянцевый бок красного баллона. Открываешь клапан и раздаётся змеиное шипение. Электрическую плитку надо отнести в комнату Воробья. Переступить через его голое тело с синим галстуком на шее, включить её в розетку в самом дальнем углу. Когда наберётся нужное количество газа, случится пожар.
А что Воробей? Синий вискозный галстук врезается в руки, но надо перетерпеть, додавить. Он так страшно хрипит, в горле как будто что-то переламывается, и он замирает, вывалив язык.
А что Воробей? Мальчишка лежит в кухоньке, только ноги торчат из-за холодильника. Надо отволочь его в комнату к Воробью и стянуть штаны. Извращенцы.
Она этого не делала!
Она это сделала.
Она этого не делала!
Ей это даже понравилось.
Катя закричала и со всей силы ударила головой в древесный ствол, так что перед глазами полыхнуло магнием. Ноги отказали, и она сползла на рыжую хвою.
А что Воробей? А что Михаил? А что Тая? А что Катя?
Человек остановился над ней и загородил солнце.
Катя захрипела, но язык ей тоже не подчинялся. На неё плеснули холодной водой из маски. Катя с трудом сфокусировала взгляд на Говорове.
– Надо было убедиться, – сказал он, присев перед Катей на корточки. – Всё правильно, Цап-Царапыч, твой секретик тут, а значит и ты прибыл. Здравствуй, учитель. Муам ачкочка. Не соврал. Научишь, как обещал. А ты, Кать, это… прощай теперь. Есть правила для слабых, а есть – для сильных. И круче смерти нет врага перебороть. Так что…
Говоров щёлкнул фонариком и поднёс его к Катиному лицу. Ослеп сначала правый, а потом левый глаз. Что-то длинное и чешуйчатое шевельнулось внутри неё, а потом она исчезла.
где-то
Огромный лес. Он так устроен, что куда ни пойди, а всё время будешь у него в центре. Катя никуда не спешит, потому, что времени в этом лесу нет, время распалось и сгнило, деревья выросли из перегноя времени, теперь они всегда. Она вышла на холм посреди леса. На холме стоял дом, а вокруг торчали ульи. Мальчик, косивший траву на холме, увидел Катю, приложил руку ко рту и крикнул:
– Папка! Папка! Глянь, лиса пришла!
– Где? – спросил коренастый мужчина, выходя из-за дома. – Ого. А ну иди сюда, иди. Хочешь яичко?
Катя подбежала к мужчине, обнюхала его ноги, встала на задние лапы, передние положив ему на грудь. Очень хотелось яичко.
– Вон ты какая, а? Если бы знать, если бы знать, да…
Мальчик дал ему яйцо, мужчина раздавил его в руках, протянул Кате ладони, сложенные ковшиком.
– Хавай. Ну что, показать тебе дорогу к дочке?
Катя покрутила головой.
– Сама дорогу знаешь? – он всмотрелся в её мордочку, перемазанную яичным желтком. – Ага, вижу. А чего же ты хочешь?
Катя облизнулась и посмотрела назад, на лес, из которого пришла.
– Вон чего, – сказал мужчина, посуровев. – А сумеешь?
Катя звонко чихнула и тявкнула.
– Ладно, – ответил мужчина. – Последний раз.
теперь
Красное. Синее. Красное. Синее. Мигалка крутится без звука. Катя сидит на переднем сидении Говоровской машины, а за стеклом стоит автомобиль «Скорой помощи», к которому прижался спиной Говоров – разговаривает с полицейским, у которого на плече висит автомат.
«Пошла вон, сука», – раздаётся в Катиной голове голос Странного Мальчика.
