Входящий от матери вынуждает меня оторвать взгляд от этой печальной картины и проследовать туда, куда изначально держал путь.
– Мам, привет.
Вставляю сигарету в рот и щёлкаю любимой zippo.
– Сынок, ты как? Не могла до тебя дозвониться, – слышу её встревоженный голос.
– Всё в порядке, мам. Я дома.
– Поздравляю тебя с очередной победой.
Так приятно слышать её голос...
– Спасибо. Ты как всегда? Смотрела только конец? – предполагаю я, пододвигая пепельницу ближе к себе.
– Ты знаешь, что я не выношу эти мордобои. И вообще… может, хватит уже кулаками махать?
– Не начинай, – разглядываю вечерний город, гудящий фоном.
– Сердце каждый раз обливается кровью. Ну вот что тебе отбили сегодня? Печень? Почки? – принимается по традиции причитать она.
– Мам…
– Эти кровавые деньги… они не стоят того, чтобы губить своё здоровье!
– Это спорт, и ты знаешь, что я без него не могу.
– Картер, сынок, – она тяжело вздыхает. – Как-то тревожно на душе.
Вот правду говорят, материнское сердце всегда чувствует неладное.
– Да перестань, говорю же, всё в порядке, – глубоко затягиваюсь дымом, и захожусь приступом кашля.
Не вовремя абсолютно.
– Ты обещал, что бросишь курить! Послушай, что творится! – возмущается она громко. – Немедленно прекращай травиться! Слышишь меня?
Сам знаю. Не мешало бы, наверное, просветиться. Кашляю, как туберкулёзник, да и грудь иногда как-то странно болит. Спортсмен млять.
– Что там дома? Как дела у Джулс? – тушу окурок и отправляюсь на кухню, чтобы выпить воды после этого своего приступа.
– Твоя сестра тоже практически перестала появляться дома. Возомнила себя бизнес-леди, – вздыхает она расстроенно.
– Джулианне нравится то, что она делает. Не ругай её за это, она молодец.
– Да кто ж спорит. Только я теперь целыми днями совсем одна!
– Что там за шум? – спрашиваю я сердито.
Терпеть не могу посторонние звуки в трубке.
– Я во дворе сижу, соседи… – обтекаемо отвечает она.
– Здравствуйте, миссис Лерой.
Слышу этот голос, и внутри всё обрывается…
– Добрый вечер, Мелроуз.
Нехотя, но всё же здоровается с девчонкой.
– Что там происходит? – пытаюсь придать голосу оттенок равнодушия. – Мам? Куда ты пропала?
– Дочь Элис… парковалась. Машину купили на днях.
– И как? У неё получилось?
Я прямо представляю эту картину. Особенно её лицо, на котором отражается глубокий мыслительный процесс.
– Вроде да.
Улыбаюсь. Ну слава богу, а то как вспомню наши уроки вождения, так обязательно найду потом седой волос на голове.
– Она одна?
Этот странный вопрос вырывается изо рта сам собой. Не знаю, почему…
– Картер, – мать как-то сразу напрягается и начинает нервничать.
– Не одна значит, – усаживаясь на пол, озвучиваю я вместо неё.
Молчит.
– Ты можешь просто сказать? – злюсь я.
Вот пожалуйста, снова накрывает.
– С ней отец и какой-то темноволосый парень, – осторожно рассказывает она.
– Ясно.
В груди невыносимо жжёт.
Выходит, Зака познакомила с отцом...
Эта мысль мне не нравится, но приходится наступить себе на глотку и засунуть чувство собственности куда поглубже.
У тебя нет на неё прав.
Она не твоя.
И после того, что произошло в её доме, ты ни на что уже претендовать не можешь.
– Сынок…
Я и забыл, что мать всё ещё со мной на связи.
– Пора успокоиться, милый...
– Я спокоен, – подпираю ладонью лоб.
– Вам обоим… надо жить дальше.
– Давай обойдёмся без этих твоих громких фраз!
– Картер.
– Всё, мать, не надо, ладно?
В висках пульсирует бешенство.
– Смирись уже, сынок. Столько лет прошло… – тихо произносит она после повисшей паузы.
– Не надо ничего мне объяснять, я взрослый человек! – повышаю голос.
– Вот зачем тогда спросил за неё?! – тоже раздражается она. – Потому что кипит всё внутри, я знаю!
Знает она…
– Ну и что ты хочешь от меня услышать? – ору я зло.
– Знаешь, что я увидела вчера? – вздыхает тяжко.
– И что же?
– Огромного плюшевого медведя. У мусорного контейнера. Это ли не знак?
– Это просто игрушка, мама.
– Пойду в дом. Прохладно стало. Береги себя.
Я отключаюсь первым. Одной водичкой явно не обойтись. Мне нужно что-то покрепче.
Заставляю себя подняться на ноги. Открываю верхний шкаф, снимаю бутылку виски. Завтра до вечера я «дома», а значит, могу позволить себе надраться.
Зак Поло именно такой. Если не смотреть на него сквозь призму моей ревности…
ЭМБЕР
– Как Ваше самочувствие?
– Мне… стало хуже, – ставлю авиарежим и убираю телефон в сумку.
– Эмбер, могу я узнать, в чём это проявляется? – Виктор Линдерман, мой психолог-консультант, присаживается в кресло напротив и складывает ладони вместе.
– Я… скучаю и мне… очень его не хватает, – признаюсь, опуская взгляд на свои лабутены.
– Как охарактеризуете ваше общение на данный момент?
