Я даже не подстраховалась, не рассмотрела другие варианты поступления. Первый раз за месяц внутри меня зародилось сомнение о том, что я поступила правильно, уехав от Марка. Будь я сейчас с ним, я бы точно не провалилась на экзаменах, да чёрт возьми, у меня бы их вообще не было. Жила бы без любви и по его правилам, зато танцевала бы. А сейчас я в незнакомом городе, жизнь в котором не то что не дешёвая, а просто безумно дорогая, с самой отстойной работой, без единого знакомого, к кому можно было обратиться в случае чего. Я провалила поступление и что делать дальше не имела никакого понятия. Такое чувство, что мир вокруг меня в одну минуту рухнул, оставив меня под своими руинами, выбраться из-под которых без специальной помощи невозможно. Только вот спасательные службы тоже не спешили вытащить меня из-под завалов.
Дойдя до работы, я медленно пошла на своё место возле раковины. Да, сейчас самое время грязной посуды! Думай, думай, мозг, пожалуйста, найди выход. Нет, я так работать не смогу, мне надо выйти из этого состояния, мне нужен новый план. Вздохнув, я пошла в туалет, для начала требовалось хотя бы умыться. Плеснув себе на лицо холодной водой, я подняла голову и уставилась на отражение в зеркале. Да, вид у меня как у затравленного зверька, к своему ужасу, можно было смело признавать, что я никакая не взрослая личность. Злость. Обида. Бессилие. Всё сразу и с бешеной концентрацией образовывало во мне взрывоопасный коктейль. Это хорошо, хотя бы вышла из шокового состояния. Теперь, как всегда, необходимо нащупать ниточку, за которую можно удерживать своё сознание. Но соображать при таких сильных эмоциях становится очень сложно. Я ещё раз умылась, из груди вырвалось отчаянное рычание. Что же делать?
Вернувшись к грязной посуде, я принялась оттирать грязь с тарелок, стараясь отвлечься от всего монотонной работой. Это сработало, как только я сосредоточилась на физических движениях, стала потихоньку успокаиваться, и в голове всё начало расставляться по местам. Я вспомнила, как говорила мама, что сценой денег не заработаешь, что сейчас ценятся экономические науки и именно поэтому она настаивала на том, чтобы год назад я поступила в финансово-экономический университет. И я, между прочим, поступила на бюджет. Точно, у меня же академ справка есть, значит можно попробовать перевестись на второй курс в экономический вуз. Вот и решение, если не вышло с мечтой, буду двигаться уже проверенной дорогой. Завтра же начну просматривать все экономические заведения. Теперь мой путь – это цифры! По крайней мере, пока.
– Я уверен, что она не сможет поступить в этом году никуда, сроки подачи документов уже прошли, – сообщил мне Виктор. Его слова словно ударили меня в грудь.
Сегодня воскресенье, это был единственный день, когда я мог позволить себе получать новости о ней. Всю неделю я жил надеждой, что рано утром в воскресенье раздастся звонок, и я услышу, как дела у моей милой девочки.
– Можно заплатить кому-нибудь в любом университете, где она была, – предложил решение Виктор. – Пусть ей позвонят, скажут, что освободилось место. Думаю, на платном отделении одно местечко да найдётся.
Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё бурлит от противоречий. Конечно, это был бы самый простой выход, но я знал, что это не вариант. Она не простила бы мне такого вмешательства. Это означало бы, что за неё опять всё решили. Нужно было найти способ помочь ей по-другому.
– Нет, – твёрдо отказался я, чувствуя, как этот ответ даётся мне с трудом. – Расскажи лучше, что у неё происходит.
Я опустился на диван и устремил взгляд в окно. Светало, значит, у неё уже сумерки. Я закурил, ощущая, как горький дым заполняет лёгкие, а Виктор начал свой еженедельный доклад.
– Она не пытается больше искать институты для поступления, – сообщил он. – Утром уже не занимается. К двум на работу, потом сразу домой. Всё так же ходит пешком. В среду заходила в ломбард, заложила два кольца. Украшения были не особо ценными, так что денег получила немного. В пятницу утром поехала на вокзал, рассматривала расписание поездов. Как я понял, она думала о возвращении домой. Дважды стояла в очереди в кассу, но так и не купила билет.
Каждое его слово словно ножом резало моё сердце. Быть так далеко от неё, когда она нуждается в помощи, было невыносимо. Я глубоко затянулся, чувствуя, как внутри всё переворачивается от беспомощности и желания хоть как-то облегчить её жизнь.
– Виктор, у меня есть мысль, – вырвалось у меня, когда я затушил сигарету. – Я хочу подтолкнуть её к заочному обучению. В конце концов, она потом сможет перевестись на дневное, если захочет. Экзамены на заочное, насколько я помню, позже, правильно?
– Да, по-моему, в середине августа, в одном из университетов видел объявление, – подтвердил Виктор.
– Тогда подкинь ей эту информацию, – озвучил я своё решение, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. – Сможешь организовать?
– Думаю, что да, это не сложно. Будет ещё что-нибудь?
– Нет, просто сделай так, чтобы у неё появилась надежда.
