Один раз я даже купил билет, но вовремя одумался и вернулся домой, пытаясь убедить себя, что поступаю правильно. Это было сразу после звонка Виктора, когда он сообщил мне, что её не приняли на факультет танцев. Я не мог даже представить, что творилось с ней в тот момент, мне хотелось быть рядом, поддержать её. И хотя, с одной стороны, я радовался тому, что она не прошла, так как мне претила всякая мысль, что на неё будут глазеть сотни посторонних мужчин. С другой же стороны, я понимал, что её мечты разбились, и ей, наверняка, было ужасно плохо.
Я заставлял себя работать всю неделю, чтобы заглушить мысли о ней. Я управлял фирмой здесь, контролировал Артёма, помогал родителям в их компании, старался занять каждую секунду, не оставляя себе ни одной свободной минуты. Но по воскресеньям, просыпаясь рано утром, я не мог найти себе места, пока не узнавал новости от Виктора. Только один день в неделю я разрешал себе вспоминать о той, что пробралась ко мне в сердце. Я позволял уносить меня мечтам туда, где мы были бы вместе.
Я убеждал себя, что нужно просто уметь ждать. Марк переживёт их отношения, Юля наиграется в самостоятельность, а потом придёт час и всё само разрешится. Я спрашивал себя, сколько времени потребуется для того, чтобы я мог полететь за ней? Год? Два? Пять? Я не знал ответа. Но я очень надеялся, что это будет недолго. Иначе зачем тогда вся эта жизнь?
Я спешила в клуб на новую работу. Опаздывать было нельзя, иначе Снежана рассвирепеет, а злить начальницу мне совершенно не хотелось. Она и так взяла меня без опыта, и я всеми силами пыталась удержаться на должности официантки. Представила, как разразится всеми возможными матами Снежана, если хоть кто-то опоздает на еженедельную уборку. Эта женщина в гневе совершенно забывала литературную речь и переходила на одни сплошные ругательства. За месяц работы с ней я узнала столько нецензурных выражений, сколько не знала за всю свою жизнь. Но несмотря на то, что Снежана ругалась как сапожник, в целом мне нравилось с ней работать, она злилась только тогда, когда действительно кто-то накосячил. Если же выполнять свои обязанности хорошо, она была очень даже неплохим руководителем.
Было уже восемь утра, а уснуть после смены, закончившейся в три ночи, мне не удалось. И сейчас безумно хотелось спать. Но я задала темп шагам и, зевая, настраивала себя на уборку, мысленно заставляя вспоминать, что эта работа приносила неплохие деньги, в которых я очень нуждалась. Я и так почти год провела, еле сводя концы с концами. Когда прошлым летом, после того как провалилась на вступительных по танцам, приняла решение возобновить учёбу на экономическом. Но с экономикой тоже было не всё гладко. Сроки по поступлению прошли, а с моей академ справкой об окончании одного курса меня не хотели принимать на бюджетное отделение. Говорили, что мест не было. Мне предлагали только платные варианты. Было очень смешно слышать ту стоимость обучения, которую мне озвучивали. Наверное, на Марс было бы слетать проще, чем продолжить учёбу платно. Не знаю, что в то лето не дало мне опустить руки и не собраться и уехать к маме, признавая своё поражение по всем пунктам.
Но в один из августовских денёчков я помогала убирать в зале перед самым закрытием ресторана, на прошлом месте работы. За одним из столиков посетитель долго не хотел уходить и всё читал газету, когда же официанты вежливо попросили его покинуть закрывающееся заведение, он оставил газету на стуле. Я бы выбросила её не читая, если бы взгляд не зацепился за жирно обведённое название «Заочное образование как вариант». Это было знаком для меня. Обратившись в ближайший институт, я узнала, что смогу успеть на вступительные экзамены на заочное отделение. Правда, снова на первый курс, но какая разница, если это было бесплатно. И вуаля, я вновь студентка экономического факультета, с возможной будущей специальностью «Менеджмент организаций». Чёрт его, конечно, знает, что это такое и кем я буду после окончания, но это лучше, чем драить грязную посуду и убирать в зале, не имея даже надежды поменять когда-либо свою жизнь, или вернуться к маме с опущенной головой.
