– Хорошо, позвоню через неделю.
– Буду ждать новостей, – ответил я, стараясь скрыть волнение в голосе.
Я положил трубку. Если Виктор сумеет заинтересовать Юлю заочным обучением, это может стать для неё новым началом. Я хотел, чтобы она осталась там, где сейчас, чтобы не думала о возвращении к матери. Мой тайный помощник сделает всё мыслимое и немыслимое, чтобы она задумалась над ещё одной возможностью, и я надеялся, что она найдёт в себе силы зацепиться за этот шанс.
Я пошёл на кухню и приготовил кофе. С каждым глотком я вспоминал, как она любила чай, и эти воспоминания заставляли меня улыбаться. Закрывая глаза, я разрешал себе погружаться в прошлое, ведь сегодня воскресенье – день, когда я мог это позволить.
Я вспомнил, как на следующее утро после того, как расстался со своей девочкой, нанял Виктора. Виктор был бывшим сотрудником следственного отдела и в прошлом одноклассником Артёма, моей правой руки, которого я оставлял руководить всей фирмой в моё отсутствие. Именно Артём мне его и посоветовал, когда я звонил ему после того, как узнал, что Юля направилась в столицу. Марк в тот день был в ужасном состоянии, поэтому оставить его и самому лететь и следить за девушкой было не вариантом.
Брови автоматически нахмурились, образовав морщины на лице. Это происходило каждый раз, когда воспоминания о дне несостоявшейся свадьбы утаскивали меня к себе. За последнюю пару месяцев я постоянно возвращался к этому моменту, прокручивал в сознании тот день по несколько раз, словно пытался понять, где же я совершил ошибку.
Макс ждал меня снаружи. Когда он увидел, что я приехал в ЗАГС один, без невесты, его лицо исказилось от отчаяния. Пусть он и знал Марка меньше времени, чем я, это не помешало ему сразу оценить обстановку и понять, что срыв жениха в тот день будет неизбежен. Он подошёл ко мне и взглянул в глаза с тревогой и пониманием.
– Надеюсь, ты осознаёшь, что сейчас будет с твоим лучшим другом, – его голос звучал обеспокоенно. Он похлопал меня по плечу, словно передавая часть своей силы. – Я уведу всех, это дело вы должны решить между собой.
– Спасибо, Макс, – пробормотал я. Это действительно было только между нами. Зрители были не нужны.
– Удачи и, пожалуйста, выживите оба.
Друг быстро зашёл в здание, где влюблённые перед родными и друзьями обещали быть счастливыми до конца своих дней. Я дал ему форы, досчитав до ста, и медленно стал подниматься по ступенькам. Открыв дверь, я уже видел стремительно приближающегося ко мне Марка. В тот момент лучший друг был похож на безумца. Увидев меня, он подбежал и схватился за мой пиджак.
– Тебе просто нужно сказать, где она, – грозно рычал мне в лицо.
Я не шевелился, глядя прямо ему в глаза. Его кулак врезался в стенку, пролетая в сантиметре от моего лица.
– Ты же, чёрт возьми, мой лучший друг! Серж! – Кричал он, его лицо побагровело от гнева.
В глазах была чистая ярость, смешанная с непониманием, болью и чёрт побери, надеждой. Извини меня, друг, но надежду в тебе мне придётся сегодня убить.
– Зачем ты на хрен вернулся, – прошептал Марк с болью в голосе, опускаясь на пол и утягивая меня за собой, продолжая судорожно сжимать мой пиджак.
Я чувствовал, как моя собственная боль переплетается с его. Но я знал, что должен был оставаться сильным, даже если это означало сломать его сердце ради её будущего.
Я не сопротивлялся. Я предоставлял ему возможность выплеснуть первые волны отчаяния на меня. Это был единственный способ дать ему хоть какое-то облегчение. Находиться рядом и наблюдать, как его мир рушился, было тяжело морально. За всю мою жизнь те двадцать четыре часа, начиная с приземления самолёта рано утром и заканчивая следующим днём, когда мне удалось напоить Марка до состояния, при котором его организм отключился, были такими сложными и эмоциональными, что разрывали душу на тысячи клочков. Каждая минута тянулась бесконечно, а боль, что раздирала сердце, сдавалось, не утихнет никогда.
Утром я стоял перед выбором, который казался невозможным: одна половина моего сердца отчаянно кричала, чтобы я бросил всё и полетел за Юлей, чтобы не потерять её из виду. Но другая половина, глядя на страдающего Марка, вопила ещё громче и требовала ни в коем случае не оставлять лучшего друга в таком разбитом состоянии, чтобы не потерять его навсегда. Как вообще могло случиться, что маленькая девушка смогла разорвать сердца двум друзьям так, что даже истерзанные в хлам, они готовы были ползти за ней хоть на край света?
Успокоив себя тем, что нанял Виктора следить за сбежавшей невестой, я полностью сосредоточился на Марке. Мне надо было не допустить его срыва, и я сделал всё, что тогда мог. Две недели мы пили, не трезвея вообще, иногда дрались, затем неделю вспоминали её и опять пили, а потом улетели к его родителям в Германию.
