Юля коснулась губами холодного лба сначала матери, потом отца. Ноги подкосились, она начала оседать на пол. Где-то щёлкнули камеры. Журналистам удалось проникнуть даже сюда. Пища для жёлтой прессы есть.
— Юля! — Пчёлкин кинулся к ней и поймал её. Она пришла в себя.
— Всё, все попрощались? — вопрошала ритуальная дама. — Уже следующие родственники ждут.
— Да, закончили, — ответила Фролова за всех. Она повернула бледное, как молоко лицо к даме, и та невольно вздрогнула.
Юля олицетворяла собой молчаливую боль. Гораздо страшнее видеть человека, который не кричит, не истерит, не воет, а молчит, спокойно смотрит перед собой. Потому что можно только догадываться, какие стихийные бедствия происходят в душе в такие моменты. Юля подошла к родственникам, выразила свои соболезнования, получила ответные. Механизм скорби сработал безотказно.
— Солнышко, ты как? — тихонько спросил Пчёлкин.
«Ощущение, будто меня пырнули ножом.»
— Всё нормально.
Юля не стала сидеть все поминки. Она не хотела общаться ни с кем, плюс в разгар вечера кто-то из уже подвыпивших родственников любезно напомнил всем, что Юля пошла против родителей в момент выбора жизненного пути.
Катя почувствовала, что обстановка накаляется и вывела Юлю к в комнату. Витя отправился за ними.
— Юль, ты можешь своего кавалера оставить за дверью?
— У меня от Витеньки секретов нет! Да, Витенька?! — Юля не контролировала себя, она говорила слишком громко и эмоционально. Пчёла сел на стул возле них.
— Юль, ты же журналистка, девочка умная. Значит, уже на похоронах поняла, что произошло с отцом, — тётя Катя стремилась снять с себя груз признания и перенести его на Юлю. Та прикинулась дурочкой, чтобы услышать нормальную, понятную историю.
— Твой отец погиб от передозировки. Он уже много лет был наркодиллером, работал с крупными группировками Москвы. Сначала только поставлял вещества, потом попробовал из любопытства и понеслось. Год сидел на них, и сгорел…
— Я тебе не верю! — Юля вскочила, как ужаленная, с дивана. Она оскалилась немного. — Это не про него!
— Когда пришли девяностые и развал СССР, стало тяжело выживать. Ты студенткой была, помочь ничем не могла. Вот он и пошёл с друзьями в криминал.
— А потом я стала телеведущей! Я бы вытащила его оттуда! — повторяла Юля, закрыв лицо руками. — Почему вы молчали?! Я бы легко вытащила вас из этой задницы!
— Твой отец сам не хотел. Саша постоянно говорил, что не может смириться с тем, что ты пошла против него. Но потом он узнал, что ты в Грозном была, и отношение изменилось. Он тебя полюбил, и стало стыдно просить поддержки. Юленька, ты не смогла бы ничего сделать, это же как водоворот, попал и всё, пути назад нет… Я знаю, тяжело поверить, но так бывает… Твоей вины нет, так сложилось. С матерью расправились из-за долгов, Сашка напортачил что-то…
— Нет, я не верю, — шептала Юля. — Это ложь…
Но всё указывало на это. С чего вдруг умирать мужчине в сорок три года, без болезней и патологий?..
— Тебе нужно быть осторожнее, Юлечка. Они могут прийти за тобой.
— Я их сама лично убью, — прошипела Юля. Пчёлкин мигом затушил огонь жажды мести:
— Юля, не надо! Я уверен, что меньше всего твой отец хотел, чтобы ты в дерьмо это лезла. Мы их найдём, обещаю, — последнее он сказал тише, чтобы Катя не узнала, кто такой Витя на самом деле. От обещания Пчёлы Юле стало легче. Она вытерла красные от постоянных истерик глаза.
— Я хочу уехать отсюда. Надо в гостиницу выдвигаться, наверное… — Она шмыгнула носом. Катя помотала головой:
— Никаких гостиниц! Это антисанитария! Заболеешь ещё, а тебе рожать ребёночка. Останешься в квартире родителей, — она вручила ключи. — Если сможешь, конечно.
Юля прикинула, какая это экономия: номера в гостиницах стоили дорого.
— Ладно, мы поедем, — Юля нагнулась к тёте и обняла её, целуя в щёку. Пчёлкин не знал, как себя вести, но Катя пришла ему на помощь, пожав руку.
Юля буквально вылетела из подъезда. Она стремилась поскорее сбежать от родственников и вдохнуть воздух оживлённых улиц.
— Куда мы идём сейчас? Я просто никогда не был в Екатеринбурге, — Пчёла крепко держал Юлю за руку. Юлия вспоминала маршруты родного города. Это заняло не меньше минуты.
— Мы идём на остановку «Калининская». Там мы садимся на пятый троллейбус и едем до Коммунистической улицы, затем пешком до 19 дома. Там мы жили всей семьёй…
— Может, на такси? Ты вымоталась сегодня, — предложил Пчёла. Юля отказалась, и они пошли на остановку.
Юлия не случайно воспротивилась поездке на машине. Она очень давно не была в родном городе. Это был её источник жизненных сил. Когда мы идём по знакомым тропам, улочкам, невольно приходят воспоминания, приятные и не очень, но всё равно ценные, потому что они содержат в себе то время, которое уже не вернуть. Юля захотела проехать выученным назубок путём, чтобы почувствовать ту незабываемую атмосферу дома… Те, кто переехали с места рождения, поймут, как бывает чудесно вновь очутиться в родном краю.
