Я пытаюсь найти ответы на вопросы… А что, если бы Леонид Александрович сказал бы взять интервью у другого спортсмена? А что, если бы тебя дома не было? А что, если бы часы шли нормально?
— А мне плевать, что бы было. Я наслаждаюсь нашим настоящим. Всё охеренно сложилось, я считаю, — Витя уткнулся носом в щёку Юли. Они сидели, любовались красотами Петербурга, и ловили себя на одной и той же мысли: как же они счастливы, и как сильно они любят друг друга.
Пока Юля с Витей шли по улице до гостиницы, Белова позвонила Фроловой. Той было интересно, как Юля проводит время в Петербурге. Пчёлкин сделал вид, что отошёл в магазин за едой, но на самом деле он просто хотел, чтобы Юля свободно говорила, без него.
— Привет, как дела? Всё хорошо? — На заднем фоне Юля слышала пылесос и радостное щебетание Ванечки.
— Да. У нас были насыщенные дни… — Фролова начала перечислять. — В метро побывали, Автово увидели, на Невском гуляли, на Поцелуеве мосту закрепили замочек с нашими именами, мы вернулись, я переспала с Витей, потом мы поехали…
Юля знала, что её подруга будет в шоке об этой информации, поэтому решила вбросить её незаметно. Но Оля всё услышала.
— Повтори, что ты сказала?.. — переспросила Белова. В её памяти эпизод, где Юля в порванной одежде, с фингалом и синяками, рыдала в ужасе и пришла под предлогом попить чай, остался так чётко, будто это было вчера. А сейчас Юля, кажется, вновь воссоединилась с Пчёлкиным.
— Мы поехали… — робко произнесла Юля.
— Нет, я про то, что было перед этим.
Уже по интонации Оли Юля поняла, что ей пиздец она огребёт и замолчала.
— Да, мы с Витей снова вместе. Просто я не могу без него. Он мой крест. Если любовь — это слабость, то ты не представляешь, какая я слабая и ничтожная. Как писал Антон Павлович Чехов, «...это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу…»
— Юля, он тебя чуть не изнасиловал, ты понимаешь, что ты с ним в опасности? Дело даже не в том, что он бандит, с этим ещё можно мириться, поверь мне! — Оля пыталась вразумить подругу, но не использовала осуждающий тон. Иначе Юля могла закрыться раз и навсегда.
— Он изменился, честное слово! Он спас меня от Никиты. Он раскаивается, я это вижу, — с теплотой сказала Юля, разгуливая по детской площадке.
— Главное, чтобы твой камень тебя до гроба не довел, — тихо сказала Белова, сама испугавшись своих слов. Затем уже нормально продолжила говорить:
— Мне неважно, с кем ты будешь вместе. Я просто волнуюсь за тебя. Уже столько раз он втыкал тебе ножи в спину. Следующий может стать последним.
— Мне никто не сделает больно, Олюшка. Я уже готова к обороне и защите, — Юля пнула камушек. — Не беспокойся. Как Ванюшка?
— Чудесно. Очень по тебе скучает.
— Я уже купила ему подарки, так что с пустыми руками я не приеду, — Юля села на скамеечку, смотря на играющихся детишек.
— Юль, не надо… Ты столько тратишь на Ваню, мне неудобно. У тебя ведь свой ребёнок будет… — Оля чувствовала себя неловко. Она не привыкла к такой доброте от друзей.
— Когда он ещё будет… Я не готова к детям, — Юля вспомнила болезненный момент из прошлого, связанный с материнством, и прикусила губу. — Пчёлкин не настаивает — и слава Богу.
Оле, которая видела в ребёнке свой смысл жизни было совершенно непонятно, как можно не хотеть стать мамой. Также она задумывалась о том, почему родители Пчёлкина, которые точно были людьми консервативных взглядов из-за своего почтенного возраста, не поднимали эту тему. Однако Белова из чувства такта промолчала.
Последнее, что успели сделать Юля с Пчёлой перед отлётом домой — попасть на развод Дворцового моста. Огни ночного Петербурга, окутанного тьмой, отражались в воде яркими колеблющимися дорожками.
— Юль, ты не замерзнешь? — Пчёла как раз-таки утеплился: шерстяной свитер, шарф и пуховик. Юля ограничилась платьем и пальто. На набережной собралась толпа, которая также желала увидеть это прекрасное мгновение. Юля нервно поглядывала на наручные часы. Она боялась опоздать, хотя Пчёла всё рассчитал с точностью до секунд.
Юлю узнали несколько человек. Юля фотографировалась со всеми. Вопрос, который часто поступал к ней, сбивал её с толку:
— А кто рядом с вами? Ваш друг?
Пчёла отворачивался в сторону и хохотал в рукав. Юля что-то мямлила в ответ, глупо улыбаясь.
Флаги, прикрепленные к мосту, развевались от ветра, усиливающегося с каждой секундой. Пчёла зевал: время было позднее, ведь Дворцовый мост разводят где-то в час ночи. Две части моста медленно поднялись под овации туристов и коренных петербуржцев. Зрелище было потрясающее.
Юля также несколько раз сфотографировалась на фоне разведённого моста. А затем, пока люди были увлечены увиденным, они с Витей поцеловались…
После выполнения туристического ритуала Юля достала из кармана монетку и кинула в реку, пообещав вслух:
— Питер! Мы ещё вернёмся!
— Может, в качестве свадебного путешествия?
— Нет, на свадебное путешествие я хочу что-то более глобальное, — возразила Юля.
