Из истории зарубежной журналистики Юля знала, как важно было проявить красноречие в суде. Не зря в Древней Греции во время судебных заседаний выступали самые искусные ораторы и софисты. Юля перед сном почитала самые известные речи ораторов, чтобы примерно понимать, как воздействовать на аудиторию.
— Ваша честь, я осознаю то, насколько тяжко то преступление, в котором меня обвиняют. Я, как и любой журналист, всегда стремлюсь к одному — к правде. Ради неё я готова на всё. Также я всегда действовала, действую и буду действовать по принципу «не навреди». Я осознаю свою главную миссию — помогать обществу, решать наиболее острые социальные проблемы. Соответственно, то, в чём меня обвиняет Сорокин — несовместимо с моими незыблемыми принципами и профессиональной позицией. Я начала расследование о фонде Сорокина непосредственно по обращению гражданина. Мой рабочий номер телефона не скрывается для простого народа — по нему можно позвонить и попросить о помощи. Я взяла комментарии у людей, которые стали жертвами обмана Сорокина, обратилась в банк для получения справок об операциях, произведённых с его счёта. Всё сходится: деньги, которые переводились, тут же тратились не на те цели, которые обозначал фонд. Я всегда готова ответить за каждое своё слово. — Юля передала бумаги судье. — Я в журналистике с 1992 года. Я ни разу не совершила ошибки. Каждую информацию, которую я публикую, я проверяю несколько раз, хотя эта мера предосторожности является лишней: все сведения я беру только из проверенных источников. Вы видите, ваша честь, банк, где я брала информацию. Здесь присутствующие люди также подтверждают: помощь не была оказана. Их кормили завтраками, а по факту что? Ничего. Я человек с обостренным чувством справедливости, и не смогла пройти мимо такого вопиющего преступления. Но также я из тех, кто в состоянии признать свою ошибку и принести извинения, если я пойму, что ошиблась, и получу соответствующие доказательства. Но я от своих слов не отказываюсь. Опровержения информации не будет. Если суд решит избрать мне меру пресечения по 128 статье — я готова. Но я ещё верю в справедливость и честный суд. Я знаю, что правда на моей стороне априори. Это мое последнее заявление по этой ситуации, — Живот Юли вновь схватило так, будто туда ударили остриём ножа. Юля схватилась за стол. Садиться было нельзя, поэтому Юле оставалось молиться.
— Мы Вас услышали. В зал суда приглашается свидетель, Владимир Евгеньевич Каверин.
«Чтоб ты сдох», — думала Юля, пока Каверин летящей походкой вошёл в помещение. Фролова знала, что таких вещей желать нельзя, но здесь был особый случай.
— Ваша честь, я полностью разделяю слова Сорокина. Я с ним знаком много лет, и я знаю, что он всегда стремился быть полезным обществу. У меня есть показания тех, кому он помог, — Каверин включил с этими словами диктофонную запись, где несколько людей благодарили Сорокина за решение их личных вопросов. Юля запаниковала вновь. Всё было слишком гладко на стороне противника.
После дачи показаний пригласили Витю Пчёлкина. Юля провела инструктаж перед заседанием, попросила Пчёлу быть спокойным и сдержанным, чтобы не повторилась прошлая ситуация.
— Уважаемый суд, всем добрый день. Всё, что говорит… — Витя говорил с паузами, которые предполагали нецензурную брань. — Этот человек, абсолютная ложь. Я наблюдаю за профессиональной деятельностью Юли Фроловой и точно знаю, что она не могла оболгать кого-то…
— Ну а что ты ещё можешь сказать, с другой стороны? Это же твоя девушка! — фыркнул Сорокин, поправляя бабочку.
— Сорокин, меня не волнуют взаимоотношения Пчёлкина и Фроловой. Ведите себя достойно, иначе вы получите штраф, — Судья постучал молотком.
— ... Что касается доказательств, которые привёл… Каверин, то они сфальсифицированы, — Пчёлкин еле выговорил это сложное для него слово. — И вот аргумент. Я могу показать одну любопытную запись?
Пчёлкин после получения разрешения включил кассету, где отчётливо видно, как Сорокин подкупает нескольких человек для того, чтобы они сказали то, что нужно. Судья изменился в лице, кивая.
— Что ж, интересное заявление…
— Оль, мне очень плохо, — Юля наклонилась к подруге. — Я сейчас умру.
— Осталось немного, потерпи, — Оля думала, что Фролова касается исключительно душевного самочувствия.
Подошли к концу судебные разбирательства и время, отведённое на принятие решения. Юля думала, что сойдёт с ума от страха. Она бегала по коридору, то назад, то вперёд, выражая беспокойство. Наконец их вызвали обратно в зал.
— На основании показаний свидетелей, а также выступлений истца, ответчика и их адвокатов суд принял решение… В иске Сорокина Игоря Вячеславовича отказать. В ходе разбирательств было установлено, что доказательства, приведенные Сорокиным, оказались недостоверными. Вследствие этого нами было принято решение назначить арест Сорокину на два месяца и выплату морального ущерба Юлии Фроловой в размере пятиста тысяч рублей. Дело закрыто, — судья ударил молоточком по столу, ставя жирную точку в этом громком деле.
