— О, кажется, гормоны дают о себе знать, — намекнул на абсурдность истерики Витя. — Во-первых, ты очень красивая. Ты расцвела с наступлением беременности. У тебя волосы стали пышнее. Во-вторых, я встречаюсь не с картинкой, а с женщиной. Я люблю тебя не только за твою внешность, но и за душу. Я тебе реально говорю: всё в порядке, ты прекрасна. Если ты и дальше будешь закатывать истерики, в которых нет смысла, то я обижусь. Ты же понимаешь, что тебе вообще нельзя нервничать.
— Правда?
— Кривда. Иди сюда, балда, — он закрепил эффект от своих слов объятиями.
Но в Юле поселились комплексы. Она каждый вечер стояла перед зеркалом, приподняв верхнюю одежду и рассматривала себя рентгеновским взглядом, в поисках изъянов и малейших несовершенств. Она была уверена, что среди беременных она самая некрасивая.
Примерную дату родов Юли ставили на двадцать шестое ноября 1988 года. Поэтому весь последний месяц осени Юля жила спокойно, работала потихонечку, вела привычный образ жизни.
Однако девятнадцатого ноября, ночью у Юли начались схватки и отошли воды. Она еле успела добежать в комнату новоиспечённого папаши и сообщить:
— Я рожаю.
Юля была абсолютно спокойна. Она совершенно ничего не боялась, наоборот: радовалась, что скоро все мучения останутся позади, и наконец на свет появится ещё одна человеческая, долгожданная жизнь. То, с какой безмятежностью она сказала эти слова, напугало Пчёлкина.
— Как рожаешь, в смысле?..
Началась суета. Врачи, к счастью, приехали быстро. Юлю увезли в роддом, тот же, где Оля родила Ваню. Вот она, настоящая женская дружба.
Пчёла понял, что этой ночью он не уснёт. Он открыл форточку, нервно закуривая. Он не курил все эти месяца, боясь навредить ребёнку. Но сейчас это помогло немного снять поднявшийся невиданный стресс. Он боялся за Юлю. Пчёла слышал, через какие мучения проходит женщина при родах. Поняв, что один в квартире он чокнется, он позвонил Белову, и он тотчас прилетел на машине.
— Братишка, все рожали, и она родит. Беременность же нормально проходила, значит, ничего не будет, — Белый утешал друга, как мог, но всё было бесполезно.
— Лучше бы я с ней поехал. Она просила, конечно, не присутствовать на родах, но я бы понимал, что происходит. Ладно, ничего, — Пчёлкин опёрся двумя руками об стол. — Через час всё закончится.
— Вить, я дико извиняюсь, но роды длятся от семи до двенадцати часов. Она не сможет так быстро родить в первый раз, — Оля кашлянула. Витя заорал, схватившись за волосы. Постепенно он подготовился к самым волнительным часам в его жизни. Пчёла даже молиться начал: он шептал «Господи, помоги ей». Он не был религиозным человеком в отличие от Космоса, который, потеряв крестик из-за СОБРа, едва с ума не сошёл и Белого, который реставрировал церкви. Но сейчас обращение к высшим силам успокаивало и давало какую-то опору. Пчёла не знал, слышат ли его, но отчаянно просил, чтобы всё прошло гладко. Он поднимал голову кверху, и думалось ему, что он не выдержит этой паники.
Пчёлкин позвонил Шмидту. Вся охрана была на низком старте и ждала родов Фроловой, чтобы окружить больницу вооружёнными людьми. Пчёла помнил о попытке покушения на Юлю и боялся повтора.
Проходили минуты, которые сплетались в часы, и чувство страха начало уменьшаться. Во многом, это была заслуга Беловых: Оля, которая прошла через роды, могла подобрать нужные слова. В этот момент она окончательно забыла о своей прошлой ненависти к Пчёлкину, ведь видела, как искренне он тревожится за Фролову. Она даже немного позавидовала Юле: пока Оля рожала, Саша был, грубо говоря, на нарах, сидел в тюрьме. Ближе к утру Витя перестал нуждаться в поддержке: он смог справиться с нервами. Он отпустил Беловых, так как ему было неловко их задерживать более.
И вдруг, в восемь часов утра и пять минут Вите позвонили. Он почему-то подумал, что звонят врачи сообщить, что Юля скончалась. За эту мысль он едва не ударил себя по лицу. Он взял трубку и крикнул:
— Алло?
Он только привёл душу и разум в порядок, и вот — снова страх и волнение поднялись, как цунами. Каково же было его счастье, когда он услышал на том конце голос своей любимой, уставший, но радостный:
— Вить, я родила.
— Всё?!
— Пятьдесят сантиметров, 3 кило двести грамм. Она такая милая…
— Я сейчас приеду, жди меня!
После родов Юлю перевели из родильного зала в палату «Мать и дитя», где ей предстояло быть всё время нахождения в роддоме. Юля слышала писк своей дочери и просила врачей дать ей ребёнка поскорее. Ей не терпелось хотя бы дотронуться до неё.
— Нам нужно помыть её, записать заключение педиатра, осмотреть её. Не переживайте, скоро мы отдадим её.
Доктора не нашли никаких проблем с малышкой и положили Настю на живот, давая возможность познакомиться с девочкой. Юля гладила Настю по головке. Она уже родилась с небольшой шевелюрой — волосами Пчёлкина-младшая пошла в отца. Впрочем, как и голубыми глазами и большим носом. Вот только губы Настя взяла у мамы — тонкие, необычной формы. Юле было боязно поднять младенца на руки, поэтому она просто гладила Настю, пока та лежала на животике и спала.
