— Я построю идеальное государство, без преступности, с высоким уровнем жизни… — И все те остальные сказки, которые рассказывает каждый, кто баллотируется на политические должности.
— Хорошо, поняла Вас, Владимир Евгеньевич. Вернёмся к первой части вашего утверждения. Где вы воевали?
— Милая моя, как же Вы внимательно изучали мою биографию, что не знаете, где я воевал? В Чечне, дорогуша.
— Я хотела уточнить, и всё. Назовите дату штурма Грозного.
Каверин побледнел. Это был слишком сложный вопрос. Он посмотрел на своего помощника, который пожал плечами.
— Хорошо. Я тоже не сильна в датах. Бог с ним. Расскажите какие-то истории с фронта. В каких районах вы вели бои? В каких войсках вы были: пограничных, десантных?
Каждый вопрос Юли доставлял Каверину невыносимые муки. Он уже сидел, забрав салфетку у Лапшина. Каверин обливался холодным по́том, не в силах выпутаться.
— Были ли вы в плену у «ду́хов»?
Каверин посидел немного, а потом выбежал из студии.
— Я к чему всё это задавала, — Юля повернулась к зрителям и поправила демонстративно свои ордена на груди. — Каверин не воевал в Чечне. Его биография — это история одного офицера, Кучелуева. Я лично разбирала эти события во время создания репортажа. Более того, я скажу, что Каверин поставлял оружие для противника через своих людей! И этого человека вы выберете?! — Юля уже не держала себя в руках и перешла на повышенный тон. — Это я хочу вас предостеречь! Думайте, за кого вы голосуете! Он уже на этапе выборов погряз во лжи! Фотосессия для газеты — подставная. У меня на руках все доказательства. Это всё, спасибо за внимание.
Юля вышла из студии с гордо поднятой головой. Она так наслаждалась этой минутой… Звук высоких каблуков стал приятнее. Накал момента был велик. Любой режиссёр поставил бы на фоне Юли оглушительные взрывы.
Каверин выбежал в коридор, тяжело дыша. Введенский, следивший за ходом мероприятия по камерам, схватил Владимира за грудки и прошипел:
— Я же просил выучить биографию! Всё, что задавала тебе Фролова — было там!
— Я обосрался! Ты знаешь, как эта сука давит?! Она налетела, как коршун, я вообще забыл своё имя, не говоря уже о биографии.
— Если вы не смогли справиться с этой выскочкой, то какой из вас депутат, твою мать?! Журналисты будут нападать вот так, вы должны давать отпор! И что Вы сейчас планируете делать? Всё, выборы проиграны!
Каверин пораскинул мозгами, подумал и заявил:
— Есть выход.
— Ай да Юля! Ай да молодец! — Белый увидел репортаж с конференции по телевизору. Тот кадр, где Каверин выбегает из студии, отпечатался в его голове надолго. — Ну прекрасная ты женщина! — Белый обнимал Юлю, кружил в воздухе. — Как ты его разъебала! Без мата и не сказать.
— Всё круто, Юль, — Валера переключил канал. — Но пожалуйста, будь осторожнее. Каверин может ещё больше на тебя озлобиться. Он и так тебя ненавидит до безумия, а тут ещё и такой позор. Я кстати без понятия, как Каверин будет выпутываться из этого дерьма.
— Я думаю, через мой компромат. К сожалению, слова Артурчика — чистая правда, — Белый поправил галстук. — Этим он может воспользоваться.
— Тогда я узнаю, почему он ушёл из органов, — мигом нашла решение Юля. — Да и что он сможет сделать? Его рейтинг в заднице, полной! Я такое о нём рассказала!
— Но вообще Валерка прав. Юль, будь осторожна, солнце, — Пчёлкин одну руку положил на спину Юли, вторую — на её грудь. — Настя под нашей защитой. А вот ты…
— Пчёлкин, я прошла через Грозный. Я не смогу защититься? Не говори ерунды. Я справлюсь.
— Обещаешь? — Поцелуй в участок за ухом.
— Обещаю.
Если бы Валера Филатов только знал, как он оказался прав в своих опасениях… Совсем скоро после злосчастной конференции Юля попала в очередную передрягу.
У Юли был короткий рабочий день в преддверии Дня народного единства. Поэтому она захотела поехать с Настей в Парк Горького, чтобы девочка побольше дышала свежим воздухом. Пчёлкин не мог составитель им компанию: он был задействован Белым.
— Пожалуйста, Вить, дай мне возможность побыть одной, без охраны. Ты не представляешь, как это морально давит. Никому в голову не придёт убивать журналистку в парке, где много людей. Я хочу погулять одна, — умоляла Юля Витю перед тем, как уйти. Пчёла хотел привлечь к прогулке Карельского.
— Да и плюс Макс болеет, — Юля недавно говорила с телохранителем и слышала по телефону кашель и говорение «в нос», свойственное насморку.
— Ладно. Но смотри мне, — Пчёла разрешил Юле поехать без сопровождения. Фролова обрадовалась до глубины души и пошла собирать дочку на прогулку. Настя сжала в ручке мамин указательный палец, пока та переодевала малышку в новый стильный комбинезон.
— Моя ты хорошая… Моя сладкая… — Приговаривала Юля, застёгивая пуговицы. — Мы с тобой погуляем, подышим кислородом… Посмотрим на деревья красивые… Хорошо, что снег ещё не выпал — мы сможем спокойно погулять в коляске…
