Очень по вам соскучилась!! Однако сессия тот ещё монстр.
под финал главы рекомендую oxwave — pressure vibe.
лидер в чистенькой рубашке
суетливо улыбнется и на троне воссияет {?}[макулатура — свобода это гетто]
— Я так и поняла, Саш, — Юля глотнула кофе. — Подожди, Витя звонит. Оставила ребёнка на него, стресс у мужика, понять можно, — Юля начала рыться в сумке в поисках телефона. Обычно у Юли был порядок везде и всюду, но сегодня она не успела разложить вещи в клатче. Наконец средство связи было найдено.
— Вить, как вы там? — Юля никуда не ушла, решив, что от Белого секретов нет. Он пока приступил к десерту, оторвавшись от Юли.
— Я уложил Настю спать! — Юля даже через телефон почувствовала, как Витя искрится от гордости за себя. — Я сам этому не верю!
— Молодец какой. А зачем звонишь?
— Я хотел, чтобы ты узнала об этом первая.
Юлю заставил задуматься этот странный звонок. Ладно если бы с Настей что-то случилось, или у Пчёлкина возник трудный, неразрешимый для него вопрос. Юля пораскинула мозгами и поняла всё. Тут уже пришлось уйти в уборную, так как эта часть разговора не предназначалась для посторонних ушей.
— Пчёлкин, если тебя беспокоит то, что я в ресторане с Беловым уже час, так и скажи. Мы обсуждаем вопросы выборов. Ничего большего. Твоя проверка не прокатила.
Молчание. Пчёлкин не стал оправдываться или делать вид, что это не так. Его категорически не устраивало общение Юли и Белого. Сейчас он изволил себя неприятными мыслями, от которых не отрывала даже Настя, требующая много внимания к собственной персоне.
— Или ты думаешь, что я прямо в ресторане начну срывать с Белова одежду? — С задором поинтересовалась Юля.
— Лучше заткнись, Пчёлкина, — пригрозил Пчёла. — Если не хочешь стать виновной в смерти Белого.
— С хрена ли я Пчёлкина? Мы ещё не расписаны, прошу заметить.
— Иди ты к чёрту, засранка! — Он кинул трубку. Юля по голосу уловила, что она прощена, и претензии отложены в сторону. Настя спала в кроватке. Она даже не проснулась громкого разговора отца, что являлось истинным чудом. Пчёла подошёл к дочери и шёпотом сказал:
— Мама нас бросила, Настюш…
— Я привлёк имиджмейкеров, кстати. Они хотят, чтобы я сделал из себя примерного семьянина. Так что в твой репортаж можно запихнуть Олю с Ваней, как дополнительные штрихи, — предложил Белый, откладывая вилку в сторону.
— Ну да, Саш. Я и говорю: всё, что связано с детьми, невольно навевает на людей нежные чувства и симпатию к пропагандисту. Не обижайся, но на время выборов это именно ты, — Юля лукаво улыбнулась.
— А ты манипулятор. Отличный дуэт.
— Сомневаюсь. Один вопрос у меня есть: какой лозунг у тебя? И какой у Каверина? Это важно, поскольку от чёткости и ясности идеи зависит многое.
— У меня — «Наше будущее в наших руках», у Каверина — «Он воевал, теперь он строит», — слоган противника произносится не с таким азартом, как свой. — Чё скажешь? Сам придумал.
И снова этот взгляд. Юля поначалу не верит тому, что это происходит между ними. Он — женат, она — без пяти минут замужем, у обоих растут дети от других людей. Но именно сейчас Белов смотрит на Юлю так, что краска стыда заливает шею и грудь. Фролова не имеет ни малейшего представления, как это остановить.
— Я не совсем поняла. Что строит этот хрен старый? Многоэтажку? Гараж? Чё вообще… — Юля закончила поедание мороженого и прижала несколько раз салфетку к своим губам. — И где он воевал? Бред какой-то.
— Ну он типа в Чечне воевал. Видела вчера заметку в газете? Какие там фотографии интересные.
— Видела. Но это же постановка! Какая Чечня? — Юля тут же воспламеняется: тема затронута очень болезненная. Юле, которая была ранена в Грозном при исполнении своего долга, было очень неприятно видеть, как Каверин корчит из себя героического солдата. И это при том, что он лично поставлял оружие в Чечню с помощью бригадиров!..
— Нет, я это так не оставлю. Когда ближайшая пресс-конференция? Я спрошу у него это. Я хочу услышать его россказни лично. Воевал он, сука… — Юля усмехается, прислоняясь к металлической спинке стула.
— Не знал, что ты материшься, — искренне поразился Белый, задавая себе вопрос, не ослышался ли он.
— Да ладно тебе. Пчёлкин же говорил об этом небось. Ты же не думаешь, что журналисты не матерятся? Матерятся. Вне камер, газет, в личных разговорах. Самое главное — это понимать, где это уместно и знать меру. Матом ругаются, а не разговаривают.
— Солидарен с тобой.
— Иногда бывают ситуации, где без мата не обойтись. Вот как сейчас. Когда на твоих глазах гибнут люди, когда ты знаешь, что такое война, а какой-то придурок причисляет себя к героям, хотя сам является антигероем в этой истории.
— Каверин полный кретин. Ты ещё не поняла?
— Ты это говоришь девушке, которая едва не потеряла ребёнка из-за его действий. Хотя, я знаю, что виновата сама. Я могла спокойно представить справку о беременности и всё, — Юлин голос дрогнул. Слабая сторона рвалась наружу, приветствуя Сашу Белого. Но ненадолго: Юля вновь закрыла её в душе на ключ. Она поправила укладку на голове и хладнокровно улыбнулась, говоря:
