— Олю Белову, Тому Филатову, тётю Катю из Екатеринбурга, Леонида Александровича, Диму Глушкова. Всё. Про бригадиров я не говорю, это очевидно, — Юля поедала печеньки, перебирая всех знакомых. Большинство из них Фролова отсеяла, сочтя недостаточно близкими.
— Белова и Филатова тоже были очевидными. Я короче позову маму с папой, пацанов наших… — Витя вписал в блокнот людей. — Семь человек, получается… Любимое число Сашки Белова. Но маловато вышло. Слушай, а журналюги будут на свадьбе?
— К сожалению. Даже если я скрою данные о месте и дате росписи, это очень легко вычислить. И ты не сможешь воспрепятствовать их деятельности, иначе нарушишь закон.
— Тогда наших боевых товарищей не позовешь. Ну как ты себе представляешь: ты выставляешь меня законопослушным предпринимателем, а на моей свадьбе почему-то присутствуют люди в малиновых пиджаках, цепях и на девятках?
— Слушай, с моей стороны я больше никого позвать не смогу. У меня нет больше никого. Остальные умерли. Думаю, этого достаточно. Зато такую свадьбу закатим — яркую, красивую! Я готова все сбережения отдать. Я просто так долго этого ждала… — Юля положила ладони на свои щёчки, покрасневшие от восторга.
— Умрём с голоду, но пыль в глаза пустим, — заключил Пчёлкин.
За эти дни до свадьбы Юля не могла бы пожаловаться, что ей скучно и нечем заняться. Подготовка к свадьбе, урегулирование вопросов, связанных с военной командировкой, параллельная работа телеведущей… Юля искала банкетный зал, подходящее платье, продумывала структуру вечера и то, как реализовать сюрприз для гостей.
А что Витя Пчёлкин? Он провожал свою холостяцкую жизнь с пацанами. Пил пиво в барах, зависал в «Метелице». Всё под контролем Саши Белого. Слава Богу, что хотя бы костюм купил.
Восемнадцатого декабря, за день до свадьбы, Юля проснулась посреди ночи с громким криком. Сердце танцевало танго. Витя, который был в крепкой фазе сна, не понял, что произошло.
— Мне приснилась мама. Она находилась в темноте. От неё исходило странное сияние. Она стояла ко мне спиной. Я пытаюсь коснуться её, но она отталкивает меня легонько, обнимает… И когда я хочу задать ей вопрос, уже не помню какой, она говорит несколько слов… Четыре девятки. Смерть.
— Четыре девятки? Чей-то автомобильный номер типа? Там же не может быть столько девяток. Бред какой-то. Юль, ты себя уже накручиваешь. Завтра наша свадьба, мы повеселимся, всё будет хорошо.
— Витя, наша свадьба 19 декабря 1999. Три девятки в году и одна девятка в дне. Пожалуйста, будь осторожен, — Юля погладила его по груди и повернула голову в сторону детской кроватки. Настя спала.
— У входа в ЗАГС будут стоять наши люди. В самом зале — Макс и Шмидт. Ты знаешь, что они надёжные охранники? В случае чего они порешают всё. Ты просто волнуешься перед поездкой в Чечню. Может, откажешься, пока не поздно?
— Нет, Вить. Я лечу. Мне там будет безопаснее в какой-то степени, чем в Москве. Ты думаешь, Каверин спокойно отреагирует на проигрыш? Он меня ненавидит и обвиняет во всех бедах, — Юля выпила немного воды из стакана. Витя невольно залюбовался фигурой Юли, которая была видна под тонкой рубашкой.
— Он Белого ненавидит. А насчёт тебя — ну побесится — перестанет. Так что не парься. Настя уснула? Проверь её, а то вдруг проснулась из-за твоих криков.
Юля нагнулась к дочери и прислушалась к дыханию. Оно было еле слышным, что говорило о том, что Настя очень крепко спит.
— Спит, а что?
— Иди ко мне, я помогу тебе расслабиться, — Витя потянул Юлю за руку, и она упала к нему. Пчёла уже начал целовать шею Юли, проводя рукой по волосам, но Юля смогла вырваться и погрозить пальцем:
— Жди до брачной ночи.
Последнее утро Юлии в качестве невесты Вити Пчёлкина грянуло. Она встала пораньше, чтобы уехать к Оле. Юля следовала традиции, что невесту собирают её подружки.
Юля умылась, уточнила, в силе ли бронь в ресторане, накрасилась, помыла голову, поела яичницу, покормила Настю кашей, которая была благополучно разбросана по столу (Настя неохотно кушала кашу, но Юля её предлагала вновь и вновь из-за пользы блюда), подмела пол в квартире, протёрла пыль, надела свитер с джинсами, причесалась.
Витя Пчёлкин за это время открыл глаза. На часах — одиннадцать утра. Юли уже не было в квартире. У парадной стояла машина Макса. Увидев Фролову, Карельский начал осыпать её поздравлениями, пожеланиями счастливого брака, крепкого супружеского союза. Юля ответила на это скромной улыбкой.
Пока пробок ещё не было. Они долетели до квартиры Беловых с ветерком. Юля позвонилась в дверь. Оля уже была на марафете: короткое платье, туфли, завитые волосы.
— Ты во сколько встала? — в изумлении спросила Юля, поцеловав подругу в щёку.
— В девять. Ваня обычно просыпается в это время. Он идёт ко мне и начинает будить. Ну что, начнём с причёски?
— Что можно на каре сделать? — Юля села на стул перед зеркалом, вокруг которого лежала косметика, флаконы с духами.
— Тома сказала, что может красиво его уложить. Она скоро подъедет.
— Если она справится, то я буду ей очень благодарна. Чёрт, я забыла ногти накрасить! — Юля рассматривала свои пальцы.
