— Ей год, я ещё не успел раскрыть потенциал отца, — Пчёлкин погладил дочь по головке рукой. — Юль, ничего сказать не хочешь?
Юля облизнула обсохшие губы. Внезапно стало не хватать воздуха. В горле всё пересохло, хуже, чем в пустыне Сахара.
— Нет.
— Хорошо подумала? — Витя схватил Юлю двумя пальцами за подбородок, притягивая к себе.
— Да, — Юля от страха выдавала односложные ответы. Витя понял, что проиграл. Его спектакль не дал нужных результатов. Пчёлкин порылся в шкафу и нашёл контракт. Он кинул его в Юлю. Листы рассыпались по полу мозаикой.
— И снова ты меня обманула, Юля! Скажи, зачем? Зачем тебе нужно это?! Просто ответь! У тебя дочь, муж, ты опять летишь туда, где война! Ты же говорила, что никуда не полетишь! Юля, опомнись! Ты несёшь ответственность не только за себя! — Он мигом перешёл на крик, активно жестикулируя и тыча пальцем в грудь Юли.
— Но меня задело не это. Ладно, хочешь лететь — лети. В конце концов, это твоя работа, и тебя учили тому, как быть корреспондентом в горячих точках. Но какого чёрта ты принимаешь такие решения сама?! Я для тебя кто?! Ёжик с окраины?! Умная ты у нас больно стала, Юля! Может, мне уйти вообще?!
Юля собралась ответить, но Витя заговорил вновь:
— Юль, я тебя вообще не понимаю. Ты хотела спокойной жизни, чтобы я ушёл из криминала. Всё, как ты хотела, Фролова! Мы перешли в политику, я помощник депутата. Мы обеспечены неприкосновенностью. Каверину кирдык. Просто бери и кайфуй! Но нет, ты опять за старое, — Витя шлёпнул себя по коленкам.
— Да, я опять за старое! Это моя прямая обязанность — работать в любых обстоятельствах и оперативно сообщать обо всех событиях. Я военный корреспондент, слышишь? Так нужно. Да, Вить, я согласна, я не поставила тебя в известность. Я подписала контракт два дня назад. Но потом голосование, и победа Саши… Витенька, ты был таким счастливым… Я… Я не могла испортить тебе праздник, — Юля сидела на корточках, поглаживая руки Пчёлы. — Пчёлка моя, пойми меня. Я не хочу стать мамочкой до мозга костей. Я не хочу жить в пелёнках, распашонках, обсуждать с Олей, как Настя сходила в туалет сегодня. Я не хочу, чтобы вся моя жизнь ограничивалась четырьмя стенами, кухней и плитой. Я не Наташа Ростова, понимаешь? Я хочу и дальше развиваться, приносить копеечку в семью. Если ты ничего глобального не будешь делать в журналистике, ты заглохнешь и станешь никому не нужным.
Витя молчал, позволяя говорить дальше. Постепенно он начал понимать позицию Юли, и гнев, вспыхнувший минутами ранее, сходил на нет.
— Я понимаю твой страх, Вить. Ты боишься за мою жизнь. Но я уже не та журналистка из 1995. Когда я летела в Чечню в первый раз, я была неопытна. Я была только два года в журналистике. Я толком не прошла военную подготовку. Только в вузе два года и потом год… Сейчас же я повысила квалификацию. Ещё у меня было рассеянное внимание из-за твоей измены. Я ничего не соображала. Как я говорила что-то, не знаю… Я была под сильными транквилизаторами. Я не успела среагировать, когда началась стрельба. Сейчас всё будет хорошо, клянусь. Десять дней, и я буду дома. Зато Настя будет гордиться мною, — Юля улыбалась, но на глазах уже блестели слёзы. — Она будет знать, что её мама выполняла свой долг. Ещё Дима туда летит. Ты помнишь его, Вить? Он же хороший мужик. Он, если что, поможет мне. Я буду под его надзором. Всё гладко, видишь? Пожалуйста, пойми меня, — Юля наклонила голову ему на руки.
— Юля, Юлька, что же ты делаешь… — Пчёлкин проводил дрожащей рукой по волосам Юли. — Я постараюсь тебя понять.
Юля приподняла голову.
— Потому что ты всегда понимала меня. Ты принимала мою жизнь такой, какая она есть. Молчала. Не пилила мозг.
— Всё будет хорошо, Витя. Я приеду домой, и мы встретим новое тысячелетие. Нас, кстати, из-за моей командировки должны быстрее расписать. Всё-таки это уважительная причина, — Юля вернулась к более приятной теме, чтобы сгладить углы.
— Сомневаюсь, что работники ЗАГСа сочтут эту причину уважительной. Если это получится, то тогда от твоей поездки в Чечню даже плюсы найдутся. Свидетель однозначно будет Белый, иначе он меня прикончит.
— Да ладно, пускай Белый, я не против, — Юля пожала плечами. — Давай свадьбу потом обсудим, ладно?.. Я просто хотела тебе предложить Настёну крестить, пока я не улетела. Чем раньше, тем лучше. И мне спокойнее.
— Нихера ты верующая, — Пчёлкин прыснул. — Я не против, конечно, но к чему такая спешка?
— Детей вообще крестят до первых двух месяцев! А Насте уже год и месяц. Так что, ты за?
— Я не против. Крёстные кто будут тогда? Вообще, когда мы начали с тобой встречаться, Белый мне все уши прожужжал с тем, что хочет участвовать в этом. Судя по тому, как он воспитывает Ваню и относится к Насте, он неплохой вариант.
Белов действительно очень любил Настю, несмотря на то, что она не являлась его кровью. Он часто приходил к ней с подарками, причём не дешёвыми: Юля из-за материнства потихоньку начала ориентироваться в расценках. Юля пыталась отговорить Белова от покупки игрушек, но тот очень сильно обижался и возмущался.
