Дом Фарфаля был тщательнейшим образом обыскан. Следов Эльды Терру там тоже не нашлось. В отличие от заначки с двадцатью золотыми на дне горшка с цветущими красными дряквами. Еще были найдены два перстня с изумрудами и сапфирами, правда, в одном недоставало двух камней. Перстни явно были женские. А ведь графиня Терру в первую встречу предлагала освидетельствовать украшения, которые носила к Лерану Тору ветреная племянница. Выходит, зря я тогда отказался.
Книг и записей в доме нашлось немного. Фарфаль не вел компрометирующих записей (или хранил их где-то в другом месте, хм) и вряд ли был большим любителем переписки. Почерк у него был торопливый, дерганный. Ни намека на уверенные, изящные линии любовного признания, которое показывала графиня Терру.
Хм…
— Как ты вышел на Фарфаля? — спросил я у Агата, когда мы уже вернулись в город и совершенно случайно обнаружили у трактира скучающего Митра. Я начал подозревать, что добродушный на вид парень тайком прогоняет других извозчиков с моего пути. Может быть, присутствие Митра заставило Мура мимолетно заколебаться.
— Я следил за Мареном, — наконец, признал он.
— Уллем действительно ночевал у него?
Мур кивнул. Ладно. To есть, ночью эти двое что-то решили и утром отправились к заводи.
— Тело обнаружил Уллем?
— Он. Марен был в ужасе. Даже кричал. «Кто мог сотворить такое!» и что-то вроде.
— Хм. Они обыскивали дом?
— По-моему, только осматривались. По крайней мере, ничего не выносили и ни к какому решению не пришли. Уллем уговорил Марена успокоиться и ехать в город за стражей.
— Понятно… Ты встречался с Шарлоттой? — неожиданно спросил я. Мур вздрогнул. Взгляд его застыл.
— Что… нет, — наконец, довольно небрежно бросил он. — Вам не о чем беспокоиться, герцог Даренгарт.
— Мне было бы не о чем беспокоиться, если бы нашлась Эльда Терру, — заметил я. — Или если бы ты выяснил что-то о компаньонке.
Мур опустил взгляд. Конечно, виноват. Скверно работает, медленно. Будто и не хочет. Я хмыкнул.
***
В доме графини Терру по-прежнему царила тишина. Он был как памятник одиночеству, этот дом на холме. Встретивший нас дворецкий как будто удивился, что в городе еще остались люди.
Мы ждали достаточно долго, чтобы Мур позволил себе небрежное замечание:
— Госпожа графиня не спешит с вами говорить.
Почти тут же к нам вышла старуха, завернутая в полуистлевшие кружева.
— Герцог Даренгарт, мне стало известно, что вы не смогли поговорить с Румелом Фарфалем, и судьба моей племянницы вам до сих пор не известна.
Да, звучало весьма скверно. Я недостаточно серьезно отнесся к исчезновению девушки.
— Узнаете ли вы эти украшения, графиня?
Графиня приблизилась, чтобы разглядеть перстни, которые я положил на стол. Дворецкий услужливо придвинул свечу, и мне показалось, что он осознает опасность поджога кружев. В доме Терру слишком мало света и слишком много ткани. Этому человеку должны приплачивать за повышенный риск.
— Нет, — решительно сказала графиня. На мой взгляд — чересчур, как будто отрекаясь. Дворецкий подхватил свечу. Он же через некоторое время принес достаточно вместительный ларец, в котором обнаружились завернутые в ткань украшения. В основном, старые и потускневшие. Видно, что их уже давно никто не носил. Под пристальным взглядом графини я разворачивал фамильные драгоценности Терру, среди которых обнаружились три недурственных гарнитура со смарагдами, турмалинами и рубинами.
— Скажите, а серьги к этому комплекту прилагались? — поинтересовался я.
Графиня поморщилась.
— Вероятно, когда-то. Однако они был утрачены. Считается, что они были на моей прабабке, которая закончила весьма печально: как-то по весне карета, в которой она ехала, упала с моста в полынью. Прабабка утонула, а с ней пропали и серьги.
Про второй гарнитур — с бриллиантами — я спрашивать уже не стал. Серьги там были. И браслет. И даже венец. Но не было кольца. Наверняка найдется в истории рода еще какая-нибудь неудачливая родственница.
Украшения, конечно, примечательные, но, сдается мне, приданое Эльды заметно оскудело. Но давить пока не буду.
— Графиня, а знаете ли вы что-то о броши с потемневшими жемчужинами? Серебряный круг с черненым узором.
— Не припомню, герцог. Откуда такой интерес к фамильным украшениям Терру? Мне казалось, вы должны заниматься поисками Эльды.
— Помнится в прошлую нашу встречу, я видел портрет, на котором была изображена очень похожая брошь, — невозмутимо заметил я.
— Должно быть, речь идет о портрете Дормеаны Терру, графини Железное Сердце. Во время войны она потеряла троих сыновей и руководила облавой оставшихся в городе Лоэнринов… Если речь об этой броши, то это аллегория, герцог Даренгарт. Вы молоды, вам простительно не понимать символизма художников заката Жемчужной эпохи.
Я безмятежно улыбался. Право, старуха — это нечто. Не удивительно, что среди ее предков есть женщина с прозвищем «Железное Сердце».
— И о чем же говорит аллегория? — спросил я. Мур насторожился, но это было едва заметно. Он довольно умело изображал предмет меблировки, и графиня даже ни разу не взглянула на него.
