Духи коварны, они заманили Утбара в ловушку, зазвали в лес голосом Эоллы и там призвали василиска. Богам василиск не страшен, но Утбар был рожден от обычной женщины и потому вместе с невероятной силой получил и уязвимость. Василиск обратил его в камень. Духи разбили камень на осколки и разнесли по миру. Не осталось и следа.
О том, как Эолле стали известны подробности, есть много мнений. Матушка считала, что Эолла просто подловила болтливый ветерок, и тот выложил все, как есть. И тогда в мире два года стоял сумрак — столько времени Богиня Утра не поднималась на небосвод: бродила по земле в поисках осколков… Она нашла почти все, кроме последних двух, из которых следовало сложить сердце Утбара, чтобы вернуть ему жизнь.
К тому моменту Эолла почти превратилась в человека, так долго она не была на небесах. Леар уступил и велел ветрам показать, где скрыты осколки. Одна из частей сердца Утбара был скрыт в гроте на берегу полноводной реки. Эолла бежала по камням, которые усыпали берег, и поранила стопы… А когда Эолла вернулась из грота с половиной сердца Утбара, она плакала от счастья — и сила ее слез была такова, что воды реки успокоились, каменистый берез покрылся плодородной почвой и зацвел прекрасными цветами…
Второй осколок сердца Утбара Эолла тоже вернула, собрала статую бога и вдохнула в него жизнь. Однако не заметила, что обиженный ветерок, которому досталось от Леара, скрыл от нее самый малый камешек, так что сердце Утбара Кузнеца навсегда осталось с трещиной. Эоллу он больше не любил и Леар все же заполучил ее в небесные супруги…
Вот, а с божественным жемчугом все просто. В той реке было много жемчужниц. В них попали несколько капель крови Эоллы и ее слезы. А через год люди нашли в раковинах невиданные раньше красные жемчужины и необычайно крупный белый жемчуг. И тот, и другой хранил в себе силу Эоллы. Только красный жемчуг был наделен силой разрушения, а белый — созидания.
И конечно, артефакты из того жемчуга получились невиданной силы. Один из них хранился в Релле, пока не пропал.
Надо же, внезапно, в мельчайших деталях вспомнился один из вечеров. Завывание ветра за окном, фигурные тени на стенах — от ночника-игрушки, тихий матушкин голос… Внезапно разбуженное воспоминание вызвало чувство тревоги. Будто кто-то подглядел сокровенное. От этой тревоги, тонкой иголкой воткнувшейся в висок, не удалось избавиться до самого вечера. Сомневаюсь, что я так уж опасался провинциального театрального представления.
Хотя…
Вечер выдался прохладный, в сумерках на город надвинулись тучи, и на улицах уже зажгли фонари. Но городское освещение ни в какое сравнение не шло с иллюминацией в саду маркиза Оруана. Он был буквально залит светом, забрызган отблесками разноцветных огней. В воздух то и дело взлетали шутихи, взрываясь снопами искр. Отсветы падали на каменных монстров, примостившихся на портиках дома маркиза. Вот они улыбаются, а вот — ехидно скалятся. Что-то случится.
Театр располагался в самой глубине невероятного по нелепости контрастов сада маркиза Оруана. Чтобы добраться до павильона, гостям неминуемо приходилось преодолеть два ряда фигурно стриженых кустов даренской карликовой мальвы, диковинный зверинец, вход в старомодный лабиринт и мелькнувшую неподалеку оранжерею. Интересно, сколько гостей поворачивали обратно, разуверившись, что цель достижима? Или не всех водят длинной дорогой, дабы впечатлить сверх меры?
Криков плутающих в лабиринте гостей я не услышал, а вот зверинец действительно привлекал внимание. Редких видов там не было, обычные волки, лисы да зайцы, и прочие представители местной фауны. Те, кому посчастливилось не попасть на Стену Голов, как я понимаю. Только вот у лис было по три хвоста, у волков росли рога, а у зайцев — крылья. Похоже, маркиз любил «Собрание волшебных сказок далеких восточных стран» и решил заиметь его у себя… по крайней мере, ту часть, в которой не присутствовали крылатые змеи и Чудовище, пожравшее солнце, месяц и звезды небесные… Лишние хвосты, понятно, были иллюзорными. Иллюзии оказались весьма качественными.
Театр расположился в одноэтажном здании, выложенном сезамским мрамором, белым, с серо-голубыми прожилками.
Маркиз Оруан встречал гостей у входа, улыбаясь всем. Он словно был настигнут гостями и теперь не мог позволить себе войти в театр, пока не поприветствует всех. Оруана сопровождала красивая девушка в кремовом платье. Хрупкая до
болезненности, с фарфоровой кожей, она казалась сказочной феей.
Идеал, вот что пришло мне в голову.
— Герцог Даренгарт! Как вам погода? — поинтересовался Оруан и я почти не задумываясь, как пароль, ответил:
— На диво чудный вечер.
Оруан улыбнулся.
— Смею надеяться, лучше, чем выдавшееся у вас утро. Слышал, вы нашли Фарфаля.
Разумеется, слышал.
— Вы рады, что избавлены от конкурента, маркиз? — поинтересовался я. Оруан помрачнел.
