— Не знаю точно, вы не подумайте, ваша светлость, я специально-то не подслушивал. Просто они в карете говорили, вот и получилось… Был у Тора странный заказ и он собирался что-то проверить на кладбище. Только что именно — я не знаю.
— А с кем он говорил — ты запомнил?
— Что вы, он в плаще был, я и не разглядел.
Хм, интересные у Лерана Тора заказы, которые вынуждают бродить по старому кладбищу. Я попытался представить почтенного ювелира в роли расхитителя проклятых могил. Hy, в общем, нормальный такой образ получился, не слишком уж противоречивый. Я сделал себе заметку на будущее.
— Ну, а где ты их высадил — помнишь? — вмешался Армиль. Мигр задумался, но только покачал головой.
— Давно это было, простите.
Конечно, кто же знал, что понадобится. Слышал я это объяснение многократно. Досадно, что свидетели обычно не отягощают себя пристальным запоминанием обстановки, деталей, надписей и слышанных на месте происшествия слов. Расследования сильно облегчались бы, потрудись люди чуть больше внимания уделять тому, что происходит вокруг них каждодневно.
Пока я завтракал, Армиль читал, а Митр так и переминался с ноги на ногу, пока хозяин не принес для него тарелку с кашей. Благодарный возница не отказался от угощения. Значит, боялся все же не то, чтобы сильно.
В конце концов, мы отправились в путь.
— Что вы надеетесь там найти? — спросил Армиль. Я пожал плечами.
— Просто хочу оглядеться. Там можно спрятаться и там располагается фамильный склеп Лоэнринов.
— А также Виденов, — кивнул Армиль. — Это действительно весьма занятное зрелище на провинциальном кладбище. Но не стоило ли нам прихватить топор?
Я поморщился. Да, если за старым кладбищем годами никто не присматривает, у нас могут быть проблемы.
— Как-нибудь обойдемся.
***
Кладбищенские ворота были отлиты из чугуна. Ограда давно проржавела и была увита плетьми высохшего плюща. Одна из воротин заметно покосилась, но горожанам до этого не было дела. Как и до зарослей сорняков, буйствующих сразу за оградой.
Я вытащил меч.
— Вы знаете, где расположен склеп Лоэнринов?
— Лишь приблизительно. Карты были уничтожены, сами понимаете, — ответил Армиль; он оружия не взял и держался в двух шагах от меня. — Я видел только крыши.
Крыши склепов, теряющиеся в кустарнике, видел и я. С холма, на котором расположен особняк Терру. По счастью, помнится, не все они располагались в той части кладбища, которая превратилась в болото.
Впрочем, под ногами и здесь временами начинало чавкать. Двигались мы не слишком быстро. Я несколько раз спотыкался об расколотые могильные плиты. Разобрать надписи на них не представлялось возможным. Шедший следом Армиль старательно переступал через утопленные в землю надгробия.
— Занятно, — заметил он. Я в сомнении покосился на своего спутника. Отрадно, что кто-то из нас до сих пор находит в этой прогулке развлекательную составляющую.
— Смотрите, черный чертополох соседствует с лесной искрянкой, — поделился наблюдениями лекарь. Нездоровый азарт, более свойственный полевым магам и старым травницам, настораживал. Я посмотрел под ноги. Чертополох я, разумеется, не мог не заметить.
Тоже высохший, неживой, но шипы — в полпальца длиной — все еще крепки. А вот на жухлые неопределенной масти соцветия, мелькающие то тут, то там, обратил внимание только сейчас.
— Никогда не видел, чтобы на кладбищах росло столько искрянок, — пробормотал Армиль. Он не стал продолжать, но я и так насторожился.
Искрянкой в простонародье называлась трава графа Тоца. Разумеется, имя графа оказалось связано с невзрачным цветком не просто так. Есть одна легенда.
Так вот, у графа было пять дочерей. И верно, он их баловал. Потому всегда привозил им из многочисленных странствий подарки. А поскольку дочурки все как на подбор были с претензиями, подарки им приходилось подбирать особой уникальности, чтобы ни одна не разочаровалась…
В общем, есть у меня подозрение, что большую часть времени в других странах граф эти самые подарки и подыскивал. Дело-то обычное. Я знавал таких девиц, которые папашу могли за неудачный гостинец и с лестницы спустить. И не было бы легенды, не окажись младшая дочь графа — как водится, самая любимая — девицей ну совсем без фантазии. Эта вроде как ничего не хотела, «лишь бы папенька домой вернулся живым и невредимым’». Ну да у девицы на языке одно, а в голове — совсем другое. Мужчина же конкретен. Сказано — сделано, а тут — считай, испортила жизнь человеку. Граф голову сломал, что бы такое привезти девочке, потому как явиться совсем без подарка — считай, зря ездил. Такая история.
Короче, в тот раз, о котором говорит легенда, Тоц возвращался домой из очередного путешествия и был огорчен сверх меры. Он отыскал для старшей серьги, что были похожи на крылья бабочек и сверкали в солнечных лучах. Для второй дочери купил на одном из заморских рынков удивительный светильник — благодаря множеству разноцветных камней, которыми он был украшен и фигурными прорезям плафона, светильник отбрасывал причудливые тени…
