Дверь склепа открылась без особого сопротивления. Протяжный скрип был весьма уместен, а на солнце услужливо набежало серое растрепанное облако.
Мы с Армилем остановились на пороге склепа.
— Хм. Занятно, — проговорил я.
— Признаться, такого я не ожидал, — согласился целитель.
Мы вошли, уже не таясь.
Какой смысл, если до нас здесь определенно кто-то побывал… Хотя в размазанной по полу склепа грязи — ни одного отчетливого следа. Похоже на то, что некто волок что-то весьма тяжелое, царапая камень и растаскивая паутину. В подтверждение подозрения единственный гроб — мраморный, с двумя полированными каменными чашами в изголовье — был открыт. Крышка сдвинута, по ней шла заметная глубокая трещина.
В гробу было пусто. Лишь истлевшие остатки савана…
Кто-то уже искал артефакт среди праха Гарета Лоэнрина.
— Как вы думаете, зачем понадобилось забирать кости? — спросил Армиль.
— Да были ли они здесь? — отозвался я. Легенда есть легенда, рутиноярцы могут верить во что угодно. Но я все еще был склонен предполагать, что Гарет Лоэнрин окончил свои дни в королевской тюрьме, куда был водворен магическим патрулем.
— Если это вообще склеп Гарета Лоэнрина, — добавил я, оглядываясь. Если уж рутиноярцы скрывали следы присутствия в городе Лоэнринов, наверняка поснимали таблички со всех склепов. Нужно посмотреть…
Но именно Гарет Лоэнрин был в Руме и вернулся оттуда, возможно, с мощным королевским артефактом уничтожающего типа… To есть, я имею ввиду: если уж кто-то рискнул потревожить древние могилы, то сделал это ради значимой цели.
Лампы, какие оставляют в склепах родственники, намеренные вернуться, чтобы почтить память усопших, здесь не было. Армиль зажег на ладони бледный зеленый огонек.
Странный он целитель. Сейчас я бы скорее поверил, что он поднимает мертвых, а не живых. И оглядывается с таким любопытством…
— Багровая плесень, — заметил он, указывая куда-то на потолок. Плесень в свете призрачного огня больше напоминала хлопья земли, осыпающиеся на пол. Не слишком большая странность. В склепах магов часто такое встречается. Особенно если маг при жизни был проклят. Или вместе с ним похоронили мощный источник магической энергии.
Значит, брошь могла быть здесь. Я попытался представить, как хрупкая Эльда Терру сдвигает крышку гроба в свете луны, проникающем в дверной проем. Она и Румел Фарфаль? Сомнительно, мне казалось, что он достаточно труслив.
А вот Леран Тор бывал на кладбище по каким-то странным поручениям своих заказчиков. Равно как и маркиз Оруан ошивался поблизости.
Правда, Оруан про брошь ничего не говорил. Зато не боялся гнева Лоэнринов. Вроде бы…
Но Тору украшение принесла Эльда. По крайней мере, так выходило со слов ювелира. И если графиня не знала о существовании броши…
Что, если Эльда не отдавала Тору артефакт… Что, если она украла ценную вещь и сбежала с ней? Потому ювелиру пришлось упомянуть о броши.
Хм, какая изящная комбинация.
— Герцог Даренгарт, тут к вам… — хозяин явно был в замешательстве. Да-да, ведь я просил ограничить доступ посторонних на второй этаж. Деньги за это заплатил. Так что там еще?
Шарлотта вошла, шурша юбками. В голубом муслине она была словно фея, спустившаяся с небес. Высокий воротник, перехваченный под горлом брошью с сапфиром, рукава с манжетами, отороченными белым кружевом и темно-синяя лента, обвивающая тонкую талию. Жакет без пуговиц был весьма короток. На голове девушки обнаружилась какая-то безумная пародия на шляпку — в корзинке из скрученных кос. Безобразие тоже было украшено сапфиром, а также темно-синей лентой. Вуалетка вроде и была, но даже лба не прикрывала. Кажется, Шарлотта ограбила свою любимую куклу…
Гостья смешалась, обнаружив, что комната достаточно мала, чтобы служить мне одновременно и кабинетом, и спальней. Я заинтересованно следил за тем, как синичка попеременно бледнеет и краснеет, потом все же спросил со всей возможной строгостью:
— У вас ко мне какое-то дело?
Девушка словно очнулась. Пальцы ее, в тонких кружевных перчатках нервически мяли синий бархатный кошель.
— Я… — начала Шарлотта, но снова смешалась, встретившись с моим прямым взглядом. — Вы…
— Да-да, — ободрил я, уже начиная уставать от неопределенности. — И вы пришли ко мне напомнить, что я — это я?
— Мне необходимо переговорить с вами, герцог, — вдруг решительно выпалила девушка. — Немедленно!
— Судя по всему, конфиденциально?
— Исключительно!
Я прошел мимо нее. Она повернулась, следя за моими действиями. Я закрыл дверь и задвинул засов, установил печать молчания. Весьма сомнительные условия разговора с чужой невестой. Если, конечно, речь все же идет о сватовстве…
Не бросится же она на меня, в самом деле. В такой кошель кинжал не войдет, разве что отравленная шпилька. Но у синички так очевидно дрожат пальцы, что можно не беспокоиться — оружие она удержать не сможет. Я снова прошел мимо девушки, попутно не лишил себя удовольствия взглянуть на ее юбку, приподнятую сзади турнюром.
