Да понял я уже. Проклятье было качественное. Если бы Мур не «закрылся», оно перекинулось бы на меня. Застигнутый в пути, я мало что успел бы предпринять и пострадал бы куда сильнее. А то, что в Рутином Яру меня встретил такой впечатляющий двойник… Если бы не отклик кровной клятвы, я бы не поверил. Агат вел себя вызывающе отстраненно. Настоящий Мур обязательно нашел бы способ дать знать, но тогда — мог ли я даже подумать? А если бы понял, если бы восстановил связь раньше — успел бы Армиль со своими чудо-отварами?
Мерзко сознавать, что меня подловили на нехватке воображения… или недостаточной подозрительности. Тем не менее, я сказал:
— Ты весьма низкого мнения о моих возможностях. Из-за тебя я потерял время. Надеюсь, добытая тобой информация это компенсирует.
Мур терпеливо пережидал вспышку гнева.
— Ты все же хочешь моей смерти, — хмыкнул я.
— Прости, — повторил он. — Я вовсе не рассчитывал провести эту неделю на цепи. Попался, как дурак.
Кто мог знать, что в такой глуши может сыскаться заклинатель крови… действующий нелегально, в интересах частного нанимателя, против короны. Даже если Мур не выдал своего истинного статуса, он все равно остается мелким, но чиновником. Дельце попахивает скверно.
— Они не знали, кто ты. Просто хотели избавиться от угрозы.
Я выгнул бровь. Выходит, заклинатель понадобился не для меня лично. И Мура схватили не потому, что он — мой слуга. Тогда… на что он им сдался? Что ценного в Соленмуре Агате? Ради чего его держали на цепи, словно дикого зверя, вместо того чтобы убить и понадежней спрятать тело?
Под моим тяжелым взглядом Мур поежился. Попытался принять сидячее положение. Я выжидал. Потом жестко сказал:
— Правом майората я, герцог Леторел Даренгарт, освобождаю тебя от Клятвы крови.
— От… отказываюсь! — выдохнул Мур. И поглядите-ка на него, даже кажется обиженным!
Я закатил глаза. Да с ним еще сложнее, чем с его птичкой! Вот уж воистину — похожее притягивается к похожему.
— Ты беспомощен. И собираешься отяготить себя заботами о жене.
— Лотти выслушала мои доводы и согласилась…
— Какая часть фразы «Эта клятва отвратительна, я не смогу этого принять» свидетельствует о ее согласии? — поинтересовался я. Мур нахмурился.
— Ты подслушивал!
— Я услышал. Мур, что за упрямство? Если ты полагал себя виноватым передо мной, свою вину ты искупил. Считай, что срок твоей службы закончился. Рано или поздно это должно было случиться.
— Я нужен тебе!
Теперь уже нахмурился я и резко одернул:
— Это я был тебе нужен. В твоей никчемной жизни не было смысла, и я обеспечил тебя службой. Надобность в твоих услугах отпала. Теперь думай о жене и детях. Которые у вас, несомненно, появятся. Если, конечно, ты не сваляешь дурака.
— Нет, — упрямо сказал Мур. Я вздохнул. Что за идиот?
— Знаешь, мне надоело с тобой спорить. Будь по-твоему. Ты по-прежнему обязан мне подчиняться. И я не потерплю непослушания.
— Хорошо, — согласился Мур. Слишком уж поспешно, паршивец. Hy, ты сам напросился!
— В таком случае, — невозмутимо сообщил я. — Назначаю тебя управляющим поместья Даренгартов. Ты обязан жить там со своей супругой и плодить наследников. Мне понадобятся молодые толковые помощники. Так что о хорошем воспитании своих чад позаботься, уж будь так добр.
Мур хотел было возразить, но я не обратил внимания, продолжив:
— Для меня всегда должна быть готова комната. Желательно, не в подвале. И не в северной башне!
— Дар! — взорвался негодованием Мур. — Хватит!
— Идешь против клятвы? — холодно осведомился я.
— Нет! Но это… это…
— Подачка?
— Именно!
— Дозволяю тебе чувствовать себя оскорбленным. Приказа это не отменяет. Не имею ни малейшего желания беспокоиться о том, что слуги разворуют фамильное серебро в мое отсутствие. Отныне это твоя забота. И твоей жены, раз уж она смирилась с твоей клятвой.
Мур сжал кулаки. Ну-ну, интересно…
— Как пожелает мой господин, — неожиданно смиренно произнес этот гад. Вот ведь… Все удовольствие испортил!
— Отлично! — Хмыкнул я, потеряв к спору интерес.
Про фамильное серебро я, кстати, не солгал. За ним нужен глаз да глаз. Мне кажется, кофейных ложечек уже стало меньше…
***
— Я его и не заметил даже. Развел как мальчишку… А очнулся уже там…
Говорил Мур медленно. Все еще так, будто заставлял себя.
— Обычно он был один. Тот, кто туда приходил. Но иногда мне казалось, их двое. Я быстро потерялся и плохо соображал. Запомнил два голоса. Они спорили между собой: убить меня или нет. Может, просто я хотел…
Мур взглянул в сторону приоткрытой двери и замолчал. Ага, тоже заметил за своей птичкой склонность подслушивать?
Дверь открылась шире — вошел Армиль. Окинул нас обоих внимательным взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и уселся на стуле в углу. Махнул рукой: мол, продолжайте, продолжайте, вы мне не мешаете. Агата его поведение озадачило. Я кивнул, разрешая ему говорить при лекаре свободно. Мур прикрыл глаза, собираясь с мыслями.
