И тут мне на ум приходят два человека: Шарлотта Грац и Барон Игры. Одна — внезапно появившаяся невеста, которой Мур полностью доверяет… могла ли она разыграть ту сцену в разрушенном храме? Да и вообще — все, что случилось? Дядя девушке рассказать о способностях Мура не мог, потому что не знал о них. Но отчего бы ей самой не выяснить особенности его дара? Мур ей доверяет… Но в таком случае, изначально синичка подбиралась ко мне, а способности Мура стали приятным дополнением, которое спасло везучему идиоту жизнь.
А вот племянник Барона Игры, Лавель Волк, осведомлен о даре Мура. Они ведь работали в паре несколько раз — с моего согласия и по поручению советника. Барону вряд ли пришло в голову лезть в Башню. Но такие ценные сведения всегда можно превратить в звонкую монету… да еще эта история с выигранной в Игорном доме брошью.
В любом случае — клятвенный кинжал украли, чтобы переподчинить Мура. Безумие, конечно. Но когда люди слепо следуют за мечтами, они теряют веру в невозможность исполнения своих чаяний…
Отрадно думать, что сейчас заговорщики злятся, лишившись запасного варианта проникновения в Башню. А то что это я один страдаю от непонимания происходящего?
Итак, в городе действуют друг против друга две силы. На чьей стороне бургомистр? Ему благоволит графиня Терру и его приглашает в свой дом маркиз Оруан. Но он дядя Гориана… да и самого Гориана маркиз на премьеру спектакля не постеснялся позвать.
Могут ли все эти люди быть в сговоре?
И призвать меня лишь потому, что им нужен был кинжал?
Столь отчаянный шаг должен означать, что Эльда мертва.
Без вариаций. И графиня, зная об этом, сделала все, чтобы усложнить мне поиски. Или напротив, дала подсказки, насколько могла в присутствии бургомистра. Потому-то и от рутиноярской стражи толку — как с козла молока.
Что же дал разговор с Бароном Игры? В деле обнаружился очередной след Мираны Эш, компаньонки Эльды, любительница азартных игр и подруга Деспара Гориана. Весьма впечатляющие характеристики для той, кем я непозволительно мало интересовался все это время.
Мирана выиграла старинную брошь с жемчугами в Игорном доме. Знал ли владелец, насколько ценную вещь ставит на кон или это выяснилось случайно, уже после того, как девушка стала новой владелицей? Виновата ли в том сама Мирана, показавшая выигрыш Гориану? Он не упомянул о том, что видел украшение. Хотя вопрос был задан.
А потом графиня выставила Мирану из дому… Но если девушка ее разочаровала, откуда такой внезапный интерес к ее судьбе? Конечно, дело может быть в беспокойстве об Эльде. Но в отношении племянницы Терру ведет себя не менее странно.
A вот сама Эльда считала, что Мирана пропала, а не просто ушла, собрав вещи. Потому что, похоже, вещей-то она и не собирала. Иначе откуда у Эльды брошь?
И ведь Армиль говорил о том, что Эльда чувствовала за собой слежку… Да, после того, как она обнаружила, что стала обладательницей броши, это не удивительно. Но что, если она заметила преследователей раньше — еще когда следили не за ней, а за Мираной? Отсюда и беспокойство…
Эльда определенно знала о связи компаньонки с Горианом. Потому и пошла к нему выяснять. А вот к ювелиру, сдается мне, она ходила вовсе не за тем, чтобы обновить жемчуг. Или это была не основная цель. Скорее всего, она пыталась оценить значимость вещицы. И теперь за ней охотятся именно из-за артефакта. А Мур со своим чутьем на неприятности попался под горячую руку…
Вернемся к Эльде. Зачем Гориан рассказал, что она приходила к нему в поисках Мираны? Потому что считал, что я все равно узнаю? Разумные опасения. Это также может означать, что Гориан непричастен к исчезновению девушки. Более того, он, может быть, уверен, что она у Оруана. И тогда его разговорчивость вполне объяснима.
И, конечно, остается еще версия, по которой Эльда умудрилась скрыться, оставив с носом всех охотников за артефактом, которые теперь пытаются отыскать ее с моей помощью.
— К каким выводам вы пришли, герцог? — спросила Шарлотта. Видимо, молчание затянулось и ей стало скучно.
О, дорогая, я понял, что был слишком самонадеян. И только теперь сообразил, какую ошибку совершил, открыто демонстрируя наше с тобой сотрудничество в поисках.
— Более я не буду тревожить вас просьбами сопровождать меня, милая Шарлотта.
Девушка нахмурилась.
— Удивительно! Раньше вам казалось весьма забавным таскать меня за собой.
— А может, я, наконец, услышал ваши просьбы оставить вас в покое, — предположил я. — Или просто устал от вашего общества.
Но кажется, и это Шарлотте не понравилось.
— Вы расстроены, герцог, — проговорила она вдруг. Я хмыкнул. А ты — капризничаешь, синичка.
— Мне, право, неловко просить у сестры утешения, но если вы сами подняли этот вопрос…
Девушка фыркнула. Правда, возмутиться намеку не успела — карета остановилась. Мы вернулись к трактиру. В окнах горел свет, но возле заведения было темно и тихо. Должно быть, непривычно для рутиноярцев.
Я выбрался из кареты и протянул подошедшему Митру мешочек. Озадаченный возница сначала взял подношение из моих рук, потом, когда раздалось тихое позвякивание, протянул:
