— Амато… — Эмма подняла на меня глаза. Потом обворожительно улыбнулась, видимо, пытаясь подавить мой гнев. — Дети в последнее время забили твою голову своими занимательными приключениями. Похоже, у тебя мозги перепутались. Отдохни, перезагрузись. Позволь себе хотя бы после обеда уйти с работы и погулять или поспать. Я, честное слово, никому не скажу, что ты отдыхаешь. Будут спрашивать, скажу, что ты поехал на встречу с клиентом. И потом, ты начальник, волен ни перед кем не отчитываться.
Я исподлобья созерцал свою ассистентку. Я был благодарен ей за понимание, за предложение, за чуткость, но обида продолжала клокотать во мне.
— У меня нет времени гулять, когда еще надо исправить ошибку.
— Я исправлю, не волнуйся, — заверила Эмма.
— Почему ты?
— Амато, ты уже передал мне этот проект! Не будь таким щепетильным. Я сама его доделаю и все исправлю!
— Я не хочу, чтобы ты по моей вине задерживалась, тебя дочь ждет.
— Я и не собираюсь задерживаться. У меня мозги эффективнее и быстрее работают, так что я уложусь вовремя.
— Спасибо, ты, как всегда, крайне любезна. — Я скривился. Чувство благодарности боролось с негодованием на себя за допущенную ошибку и на Эмму за ее своеобразные комплименты, которыми она вечно меня награждала.
— Это все от большой любви к тебе… — отстраненно пробормотала она, уже погрузившись с головой в работу.
Несколько минут я не сводил с нее глаз. К счастью, она этого не замечала, увлеченно что-то изобретая в программе. Рассеянный свет, проникающий в офис через окно, подсвечивал ее лицо и зажигал глаза. В очередной раз я поразился их необычному цвету. Таких глубоких и ярких зеленых глаз я ни разу ни у кого не видел.
— Ты носишь линзы?
Эмма вскинула на меня взгляд и посмотрела, как на идиота.
— Да, ношу. Надеюсь, близорукость не является недостатком, за который могут уволить с работы?
Я хмыкнул.
— Обычные или цветные?
Эмма сдвинула брови, недоуменно глядя на меня.
— Обычные. Не понимаю, к чему этот вопрос?
— Просто у тебя глаза такого необычного цвета, каких я в природе ни разу не встречал.
— Тем не менее, глаза у меня натуральные, впрочем, как и волосы. Грудь и попа, кстати, тоже, — добавила она язвительно и отвернулась к экрану.
Против воли я принялся скользить взглядом по ее фигуре. Сначала задержался на каштановых волосах с рыжеватым отливом. Я всегда думал, что они крашеные, потому что итальянки с подобным натуральным цветом мне ни разу не попадались. Затем я скользнул взглядом ниже, к плечам, по которым эти волосы были рассыпаны шелковой волной, и остановился на груди. Острый вырез футболки очень заманчиво приоткрывал аппетитные формы, а эластичная ткань, облегая, обрисовывала все, что было скрыто. К тому же, ткань оказалась неплотной, полупрозрачной…
— Прекрати меня разглядывать, я чувствую себя, как муха под микроскопом, — процедила Эмма сквозь зубы.
Я подскочил, осознав, что в самом деле беззастенчиво ее рассматриваю.
— Извини. Не думал, что тебя можно смутить, — ухмыльнулся я, отворачиваясь. Щеки мои горели, будто меня застукали за чем-то неприличным.
— Полагаю, тебя тоже невозможно смутить, но если я начну в бинокль рассматривать твои штаны в том месте, где сходятся ноги, думаю, ты почувствуешь себя не в своей тарелке.
Я наконец расхохотался. До слез. И ощутил, как немного спало внутреннее напряжение, которое сковывало меня в последние дни.
— Пожалуй, я приму твое предложение и после обеда избавлю тебя от своего присутствия.
— Спасибо небу, — пробурчала Эмма, даже не взглянув на меня, снова погрузившись в работу.
Я еще раз украдкой посмотрел на нее. Невероятно симпатичная женщина и замечательный друг. А также очень способный архитектор.
Исключительно, чтобы не смущать ее, я взял телефон и проверил дату на дисплее. Оказывается, была среда! И это обстоятельство высекло в моем мозгу одно воспоминание: Пьера говорила, что по средам рано освобождается. А двойняшки сегодня уехали на целодневную экскурсию на автобусе в Рим! Все складывалось очень удачно для очередной прогулки по городу. Главное — чтобы у Пьеры не оказалось других планов.
На встречу с Пьерой я опоздал минут на десять: задержал позвонивший клиент, с которым мы долго обсуждали внесение изменений в проект. Положив трубку, я схватил свои вещи и ринулся к выходу. Эмма даже рта не успела открыть, хотя ее наверное интересовало, куда я так стремительно помчался. Я улыбнулся про себя. К завтрашнему дню я уже что-нибудь придумаю. Я ведь не собирался рассказывать, что, как мальчишка, тороплюсь на свидание. Во-первых, Эмма тогда вечно будет подшучивать надо мной, во-вторых, пока Пьера оставалась моим секретом, о котором знала только Иоланда, в-третьих, все эти прогулки нельзя назвать «серьезными отношениями», потому и рассказывать не о чем.
Я в буквальном смысле несся по городу. Ветер свистел в ушах, прохожие провожали меня удивленным взглядом и даже расступались перед мной. Так было, пока я не оказался на улице, запруженной туристами. В тот момент я понял, что их в нашем городе слишком много, и перешел практически на шаг, чтобы никого не сбить.
