Наконец, запыхавшись, я влетел на
— Прости, меня клиент засыпал вопросами, — извинился я.
— Ничего страшного, я вообще удивилась, что ты сегодня так рано закончил работу.
— На самом деле, меня ассистентка отправила на отдых. Говорит, я стал невыносимым.
— Какие у тебя интересные отношения с ассистенткой.
— Да, иногда кажется, что это она начальник, а не я. — Усмехнувшись, я почему-то вспомнил зеленые глаза Эммы и наш не самый приличный сегодняшний разговор.
Пьера промолчала и устремила взгляд на собор. Странное выражение отразилось в ее серых глазах: будто ясный небосвод на миг закрыли тучи.
— Очень необычная лепнина на портале. Кружевная, — заметила она, внимательно разглядывая собор. — Я каждый раз ее рассматриваю, а после посещения Музея Скульптур — особенно.
Я тоже повернулся лицом к базилике. Над созданием этого музея истории и культуры около трехсот лет трудились лучшие мастера Италии, и собор стал истинным олицетворением триумфа итальянской готики. Остроконечные башенки вонзались в пронзительно-синее небо, а яркая мозаика, украшающая фасад высотой в пятьдесят метров, сверкала на солнце сочными красками. Кстати, на закате мозаика выглядит еще более сказочно, потому что низкие вечерние лучи буквально зажигают ее.
Все эти детали видны издалека и моментально приковывают к себе восторженные взгляды гостей нашего города, которые стоят, задрав голову и открыв рот. Но Пьера говорила о барельефах на четырех пилонах по бокам от входов в базилику. Эти барельефы включают в себя множество тонко проработанных фигур и действительно кружевных декоративных деталей.
— Знаешь, что конкретно изображено здесь? — поинтересовался я.
— В общих чертах. Я же говорила, мне требуется гид, — улыбнулась Пьера.
— Тогда подойдем к первому, самому левому, и я тебе расскажу.
Мы остановились напротив пилона, изображающего древо с гибкими, витиевато переплетающимися ветвями, на которых вылеплены различные сцены.
— Собственно, здесь, если смотреть снизу вверх, изображены все важные события Ветхого Завета: Создание Мира и Человека, а именно Адама, а потом и Евы из его ребра, Земной рай, Грехопадение, Изгнание из Рая, попадание Адама и Евы на Землю, Дароприношение и убийство Авеля, появление Тривиума и Квадривиума, Грамматики и Геометрии, умения читать, а в самом верху ты увидишь Иувала, отца музыки, и Тувалкаина с компасом.
— Ничего себе! Смотри, тут в самом деле Бог вытаскивает у Адама ребро! — воскликнула Пьера, присмотревшись. — Какая тонкая работа!
— И опять обрати внимание на проработку складок…
— Невероятно! Такие маленькие фигурки — и такая точность!
— Второй барельеф — Древо Иессеево.
— Родословное дерево Иисуса? — уточнила Пьера.
Я согласно кивнул и, обсудив с ней некоторые сценки, потянул Пьеру к третьему барельефу, где переплетались сцены Нового Завета. Именно переплетались, потому что изображения заключены в растительные завитки. Затем мы остановились возле четвертого барельефа, повествующего о Конце Света и Страшном суде.
— Но кто автор этих работ? На мой взгляд, они принадлежат руке одного мастера.
— Ты права! — Я восхитился ее наблюдательностью. — Автор — Лоренцо Майтани. И кстати, он увековечил себя здесь, в изображении Страшного Суда.
— Да ладно?! Где?
— Четвертый ряд, фигура с накидкой на плечах. Между прочим, после создания барельефы неоднократно подвергались вандализму, даже со стороны играющих на площади детей. Благо Майтани этого уже не видел, но властям пришлось сооружать защитные плиты.
— Ужас какой… А мозаики выше — чей шедевр?
— Мозаики изображают жизнь Девы Марии и, на самом деле, они не являются оригинальными, которые создал в 1381 году орвиетанский мастер Пьеро ди Пуччьо, потому что их очень много раз реставрировали, если не сказать полностью переделывали. Какие-то из них скопированы с фресок или картин более позднего периода, и это видно по стилю прорисовки человеческих фигур… — рассказывал я, запрокинув назад голову и глядя ввысь. Покосившись на Пьеру, я заметил, что в глазах ее отражается небо, отчего они приобрели синий цвет, почти, как у моей Каролины. — Обрати внимание на розу.
— Я разглядывала ее, когда пришла. Тоже очень тонкая работа. Мастера Орвието просто волшебники. Это ведь не Майтани, верно?
— Нет, — подтвердил я. — Розу создал Андреа ди Чьоне, или Орканья. В центре изображен лик Христа Освободителя, его окружают четыре мозаики — эти в самом деле принадлежат руке Пьеро ди Пуччьо и изображают четырех Учителей Церкви. Ну, а вокруг — бюсты и статуи святых и апостолов, выполненные из травертина. А теперь войдем внутрь. Только сначала я расскажу тебе кое-что любопытное, что ты вряд ли знаешь. Для чего в каждом городе строятся подобные Дуомо?
