Всего лишь папа полностью

Иоланда заботливо сняла с мужа ботинки и укрыла пледом. Несколько мгновений она всматривалась в его лицо, потом шмыгнула носом. Затем выпрямилась и подошла ко мне. Я побудил дочь сесть ко мне на колени и шепотом поведал, где раздобыл ее мужа, умолчав о парочке неприятных для нее эпизодах. Я и без того вдребезги разбил ее сердце, передав некоторые реплики Дамиано, незачем еще про девиц полуголых рассказывать. Тем более ничего не произошло.

Завершив свой драматичный рассказ, я заглянул ей в глаза. В комнате было тихо, лишь Дамиано шумно сопел.

— Итак, amore mio, твое решение окончательно, верно? — спросил я.

Ответ был очевиден, конечно.

— Разумеется, папа! — в очередной раз шмыгнув носом, сказала Иоланда уверенно. — За эти сутки я в аду побывала, боясь за его жизнь. Я люблю Дами. И не хочу жить без него! — Голос ее задрожал. — Наверное все это стало мне наказанием… — всхлипнула она.

— За что?!

— За Криса… — ответила она одними губами.

— Иоле, прекрати! Все мы иногда заблуждаемся. Ты ничего не сделала плохого, вовремя остановилась, перестань винить себя без вины!

Она понуро опустила плечи, видимо, продолжая заниматься самобичеванием. Я решил перейти к конструктивному разговору.

— Ты должна убедить Дамиано именно в этом: что ты его любишь, что он для тебя важнее. И что ты не приносишь никаких жертв, а просто выбираешь любимого мужчину. Иначе он снова уйдет.

— Как, папа?! Помоги мне! Что я могу сделать, если он так категоричен?!

Иоланда смотрела на меня с такой мольбой, что я просто был обязан что-то придумать!

— Ты не должна говорить о несбывшейся мечте. Ты должна дать ему понять, что приняла ситуацию и видишь выход. Не настаивай на усыновлении, сейчас не время. Сейчас тебе лишь надо убедить его в том, что ты приняла ситуацию, — повторил я. — Без истерики, без отчаяния. И что только вместе вы найдете выход. Лечение или усыновление, или и то, и другое — это уже вопрос на обсуждение. Когда он тебе поверит, ты осторожно, с огромным терпением и деликатностью, поговоришь обо всем остальном.

— Я постараюсь… Думаешь, я смогу его убедить?

— Ты должна, Иоле. Должна значит сможешь. Уверен, ты найдешь правильный подход к Дамиано. Твоя любовь и мудрость тебе помогут.

— Спасибо, папа…

Я всю ночь не спала. Лежала, прижавшись к Дамиано, вслушивалась в его рваное тревожное дыхание и благодарила Мадонну за то, что она вернула мне мужа целым и невредимым.

На рубашке Дамиано были видны какие-то странные пятна. Вроде грязь, но почему-то с запахом косметики. Когда папа уходил, я спросила, где все-таки он обнаружил Дамиано. Отец непонимающе воззрился на меня, и я поведала про пятна.

— Иоле, если хочешь знать, в баре к нему клеилась какая-то девица. Все-таки твой муж весьма привлекательный мужчина. Но он не поддавался. Верь мне, Иоле. И не придумывай себе лишнюю драму, — сказал отец устало, но довольно строго. И я ему поверила. Тем более, ко мне тоже недавно клеился Кристиан, и я даже позволила ему то, что не должна была позволять.

Я тревожно дремала, боясь пропустить тот момент, когда Дамиано проснется. Ведь он может снова незаметно сбежать, а нам жизненно необходимо поговорить!

И вот он пошевелился. Я, как ужаленная, подскочила и села на кровати. Но Дамиано не сразу проснулся. Я еще минут двадцать сидела, затаив дыхание, и ждала, когда он вырвется из царства Морфея. Наконец он приподнял веки и неосмысленно посмотрел перед собой. Затем снова закрыл глаза. Еще минутой позже он широко распахнул их, и наши взгляды скрестились.

Лицо Дамиано исказилось, взгляд обдал меня пронзительной болью. Мое сердце дрожало, и, охваченная эмоциями, я не могла произнести ни слова. Мне хотелось броситься к нему, обнять, утешить, но я будто приросла к кровати, замороженная в своей позе.

— Зачем твой отец привез меня сюда? — спросил он хрипло, а в голосе прозвучало отчаяние.

— Я просила… — сдавленно ответила я.

— Иоле, незачем. Позволь мне уйти, — произнес Дамиано умоляюще. — Не заставляй страдать нас обоих.

— Нет. Я люблю тебя.

— Не лги, Иоле. Ни себе, ни мне. Лучше пойдем каждый своей дорогой. Я все понимаю, и дам тебе развод.

— Ты спятил?! — Я чуть не задохнулась от нахлынувшего страха.

— Иоле…

— Ты меня не любишь?! Что я такого сделала?!

Дамиано закрыл глаза. Точнее сильно зажмурил их, будто хотел таким образом исключить меня из поля зрения.

— Да, Иоле, я не люблю тебя, — вдруг сказал он твердо, глядя мне прямо в глаза.

Боль пронзила меня. Я буквально физически почувствовала, как в сердце воткнулась стрела и продырявила его. Мне хотелось расплакаться, закричать, у меня дрожали руки. И душа дрожала. Но в следующий миг в памяти всплыли вчерашние слова отца: Дамиано сказал ему то же самое, но мой отец не поверил.