– Хорош подарочек! В таком случае приманку в капкане тоже можно считать подарком охотника будущей жертве.
– Ты говоришь так, словно у тебя личные счеты с сиренами, – удивленно заметил Одиссей.
– Просто я знаю ребят, которые действуют точно так же. И это знакомство обошлось мне в сотню жизней с лишним.
Он озадаченно покачал головой – дескать, кутят же некоторые! – и задумчиво уставился на пламя костра.
– Ты сказал, что можешь научить меня своему способу покидать этот мир, – наконец сказал он. – Ты передумал? Или…
– «Моего» способа больше не существует. Сидел бы я здесь в противном случае, как же! Но может быть, я сумею узнать, каков твой способ. А может быть, ты сам сделаешь это раньше меня. Время еще есть. Не так уж много, но есть. Навести меня осенью.
– Навещу, – кивнул Одиссей. – Надежда – это не так уж много, но гораздо лучше, чем ничего… Скажи, а кем ты был прежде? Мне кажется, что мы уже встречались.
– Прежде чем что? – усмехнулся я. – Прежде чем возглавить эту армию «мертвых духом» и убедиться, что я ничем не лучше, чем они? Кем-то я был, конечно, – так, ничего особенного. Не думаю, что мы с тобой встречались. Пока ты ускользал от своей смерти, я ходил дурацкими путями и занимался сущей ерундой… Но прежде чем стать этим бессмысленным персонажем, я, надо думать, был еще кем-то. Слишком многие узнают меня и называют чужими, ничего не значащими для меня именами, а то и просто «Владыкой». По правде сказать, больше всего на свете я боюсь вспомнить эту бездонную часть своего прошлого.
– Напрасно боишься, – удивленно сказал он. – Полезно хранить свое прошлое в тайне от прочих, но опасно иметь такие тайны от себя самого.
– Опасно, – вяло согласился я. – В последнее время я то и дело чувствую, что вот-вот вспомню себя… и отчаянно торможу.
– Ну и как, удается затормозить?
– Пока удается, как видишь.
– Ты удивительно прямодушен, – заметил он не то одобрительно, не то насмешливо. – Ты говоришь со мной столь откровенно, что я, пожалуй, рискну ответить тем же.
– А что, хитроумному Одиссею удаются откровенные разговоры? – усмехнулся я.
Честно говоря, только сейчас, после его рассуждений об откровенности, я вспомнил, что с этим парнем следует быть очень осторожным.
– Все люди меняются, – равнодушно сказал он. – А у меня было очень много времени, чтобы перемениться.
– И что ты собираешься мне поведать?
– Да не «поведать», скорее уж попросить о помощи. Видишь ли, мне предстоит повидаться с Локи. С тем парнем, чье место ты почему-то занял, вопреки пророчествам, в свое время до смерти перепугавшим нашего общего одноглазого знакомца. Признаться, я боюсь этой встречи. Я выучился бегать от смерти, но если она споется с этим могущественным божеством…
– Так в чем проблема? – удивился я. – Не ходи к нему, и все тут. Если я правильно понял, он не гоняется за тобой с обнаженным мечом?
– Пока не гоняется. Он вообще не подозревает о моем существовании. Но я не могу отменить это свидание. Меня просила Афина. Моя благодарность к ней – не то чувство, которое можно погасить доводами разума. Когда она была по-настоящему сильной, она сделала для меня гораздо больше, чем боги обычно делают для людей. Без нее я был бы просто царем Итаки, одним из многих правителей крошечных государств, о которых забывают дня через три после поминок, а после – бессмысленным мертвецом, одним из многих в твоем войске, оживших на короткое время, чтобы снова угаснуть, теперь уже навсегда.
– Ну да, это все понятно, – нетерпеливо кивнул я. – Но на кой черт она посылает тебя к Локи? Она что, с ума сошла?
– Может – так, может – нет. Афина нервничает. Она хочет знать, что он такое. И наверное, она хочет быть уверена, что вы с ним – не одно и то же существо. Одним словом, она послала меня на разведку, а ее одноглазый приятель любезно одолжил мне свой талисман, способный сковать чужую волю – увы, совсем ненадолго. Насколько я понял, в моем распоряжении будет четверть часа, а то и меньше.
– А от меня-то ты чего ждешь? – нахмурился я. – Мои враги посылают тебя на разведку – ладно, на здоровье! Но я тут при чем?
– Ты и сам знаешь, что вы не враги, – мягко сказал Одиссей. – В твоем сердце нет ненависти к ним, да и они не могут заставить себя говорить о тебе с должным отвращением. Судьба поставила вас на противоположные стороны игрового поля и разукрасила в разные цвета, но уже завтра она может перемешать свое варево – и кто знает, как будут переставлены фигуры в вашей бессмысленной, но захватывающей партии.
– Твоими бы устами… – горько усмехнулся я. – Ладно. Чего ты от меня хочешь?
– Может быть, у тебя найдется хорошее оружие, без которого ты сможешь обходиться несколько дней? Я непременно верну его тебе – если уцелею, конечно.
– Оружие? – удивился я. – Оружие-то у меня есть, но у меня сейчас такой неприятный период жизни, когда не хочется с ним расставаться. Впрочем… Эй, Джинн, ты здесь?
– Я здесь, и я слушаю ваш разговор, – тут же отозвался мой верный опекун. – Не гневайся, Владыка, твои тайны все равно становятся моими – хотим мы этого или нет. Так уж все устроено.
