Поля наводящих магнитов сдвинулись, пучки протонов, мчавшихся всего на дюйм медленнее света, ударились лоб в лоб. Скрестившиеся пучки частиц разлетелись в многоступенчатых реакциях. Включились вакуумные инжекторы, к ним устремились гиперядра. Когда с одним из них сталкивалось сразу два протона, плотность энергии переходила критический предел, выбивая из виртуального моря лептокварки. Они появлялись как бы с замедлением, не в точке столкновения частиц, а уже возле Товии, какое-то время двигаясь вне обычного пространства, - но не все. Изменения силы электромагнитного взаимодействия, считавшиеся невозможными, начались и на Хаосе.
Красное пятно зоны поражения дрогнуло и начало расплываться - 20, 30, 100 миль: под действием изменяющих сил точность фокусировки слабела. Анмай потянулся к кнопке "сброс пучка", но было уже поздно. Каждая система обладает инерцией, и прежде, чем пучок погаснет, в Товии не останется ничего живого. Оставалось лишь направить лептокварки в другое место, активировать вторую программу удара... уже смертельную для обеих сторон.
В голове Вэру осталась всего одна мысль: "Хьютай!" С внезапной отчаянной решимостью он сделал единственное, что мог, - включил эту программу. Он знал, что это уничтожит мятежников... но не только их.
Потому, что все убийственные изменения будут происходить вокруг плато Хаос - и внутри него.
* * *
Ему показалось, что приборы погасли, странный мертвенный свет заполнил помещение. Вдруг на него обрушилась тьма, снившаяся ему в первый час Эвергета, но неизмеримо сильнее. Он ослеп, все его чувства тонули в хаосе, вызывая невыносимый ужас. В то же время он вдруг увидел то, что видел в юности, в ядре Цитадели, но нестерпимо ярко и точно, и его пронзила дикая боль, и страх смерти, подобный её притяжению, - всё вместе. От неописуемо мучительного ощущения внутреннего взрыва Вэру хотелось кричать, но он уже не ощущал своих губ. В миг, когда смерть двигалась вокруг плато, пожиная и пожиная жизни, для него прошла целая вечность. Но когда хаос угас и мир вновь стал доступным для восприятия, он уже был где-то в темноте.
* * *
В бункере Цитадели все вздрогнули, когда погас главный экран. Последние секунды ожидания были невыносимы, но они прошли, и ничего не случилось. Хаос молчал. Наконец Найте не выдержал и вызвал плато сам.
Когда экран засветился, им предстало страшное зрелище. Центральная была цела, огни её приборов ровно сияли, - но все в ней оказались мертвы. Они лежали, откинувшись в креслах, на полу, устремив на них остекленевшие глаза. На всех лицах застыло выражение ужаса. Найте увидел Олту Лайту, - она лежала, неестественно выгнувшись в кресле, словно брошенная в спешке кукла. Обруч-рация свалился с растрепавшихся волос. Её огромные глаза были неподвижны и пусты. Он не сразу заметил Вэру - тот сидел, уткнувшись лицом в руки и, казалось, спал. Увидев его, Хьютай пронзительно закричала:
- Анмай!
Вэру вдруг вздрогнул и медленно поднял голову. Его лицо было измученным и серым, но глаза блестели по-прежнему. Он попытался заговорить, но лишь беззвучно шевелил губами. Хьютай тоже ничего не говорила. Заметив, как они смотрят друг на друга, Найте отвернулся. Ему стало неловко.
* * *
Анмай выпрямился, с трудом преодолевая головокружение и боль во всем теле. Оглядевшись, он вздрогнул. "Мне всегда так... везет, - подумал он. - Все погибли, а я остался жив. Почему? Наверное, потому же, что и тогда, в ядре реактора Цитадели, но разве это объяснение? - он сжал отяжелевшую голову. - Отсюда до зоны поражения меньше пяти миль, а я жив. Значит, все внутри этого круга должны уцелеть. Что будет со мной и остальными? Ведь сны и так преследуют нас каждую ночь, а теперь? Что станет с нами?"
Ответа на этот вопрос он не знал. Ему оставалось лишь надеяться, что все сегодняшние смерти не окажутся, в конечном итоге, напрасными.
Календарной даты не пишу, - Фамайа больше нет, её столица пала. Нас осталось 67 тысяч, запертых в Цитадели. Когда враг ворвался внутрь Товийской АЭС, персонал взорвал реакторы и отошел сюда. Теперь АЭС превратилась в страшные затопленные пещеры, освещенные радиацией. Все, кто еще сохранил мужество, собрались здесь, но нам пришлось взорвать последний туннель, ведущий в город. У нас не было выхода. Очень многие остались на захваченной мятежниками территории и, видимо, были ими убиты. Лучевая болезнь, однако, отступила - здесь чисто, а на поверхность уже никто не поднимается. Наверху не только радиация - температура уже -200 и быстро холодает.
Мятежники взяли весь город с основными запасами продовольствия. В Товии продолжаются пожары, хотя, что там ещё может гореть - непонятно. Снаружи кромешная тьма, но наши прожектора и ракеты превращают её в день.