С Соней на руках не отвесишь церемониальный поклон, но Ашай не стал и пытаться. Видя, как под ладонями у Тай-до-ко закрошилось стекло чашки, слыша, как внутри у нее скручивался тугой узел из ненависти и какой-то женской обиды, он лишь безмятежно улыбнулся.
- Поставь меня на землю! - воззвала к разуму Ашая Соня, вновь переключая на себя его внимание. - Я тяжелая!
- Не хочу. Легкая.
- Ах так, - притворно возмутилась девочка, - тогда понесешь меня до самого дома! И если у тебя заболят руки - то это твоя вина будет! Вина и упрямство!
- Как пожелает мой свет.
Соня рассмеялась, обняла Ашая за шею и поцеловала куда-то в висок. Он снова был с нею и она даже почти забыла о Жрице, сейчас недовольно изучающей разбитую чашку и делающей вид, что нет рядом с нею почти пьяных от счастья и новой встречи пары.
*
Домой Соня с Ашаем пошли далеко не сразу: выходной день все-таки. И Тай-до-рю повел свой свет гулять по центру.
Город шай-ти был похож на картинку из фентезийной книжки. Даже не книжки - альбома, где единственной границей оказывались лишь воображение художника да лист бумаги. Под ногами - белый камень, по обочинам - синяя трава, а над головой вместо неба ветви деревьев. Они росли свободно, как хотели, тянули свои ветви ввысь и в стороны, цепко сплетаясь ими с собратьями и образовывая своеобразную крышу-шатер. Лучи двух солнц пронизывали острую листву насквозь, и это было потрясающе красиво: золотые, искрящиеся светом столбы.
- Знаешь, оно совершенно волшебно вот так вот, а не на машине, Ашай! Нет, летать тоже круто, но гулять… - рассмеялась Соня, довольно щурясь и подставляя лицо под лучи мягкого осеннего солнца.
- Это смотря куда поехать, мой свет. Здесь есть места, которые можно увидеть только из-за стекла ти-ди.
- Все равно не то. Хотя, может, и здорово. Но мне очень не хватало именно таких выходных… - призналась девочка, обходя по кругу куст с розовыми цветами-колокольчиками с темно-бордовой серединкой и ярко-голубыми краями и мысленно уговаривая себя не портить городское имущество, даже если очень хочется букет. - Когда я была маленькая, мы с родителями довольно часто ездили на ВДНХ - это место в городе, где можно гулять. На его территории есть карусели, колесо обозрения, красивые павильоны… Фонтаны тоже есть, маленькие и большие, но “Каменный цветок” уже несколько лет стоит на реставрации. И весной там всегда очень много цветов, столько, что в глазах пестрит.
Соня задрала голову и теперь упорно смотрела на колыхающуюся над головой листву, всеми силами пытаясь загнать слезы вглубь себя. Пусть и понимала, что от Ашая слезы не спрячешь: он выше нее, ему только голову наклонить и нужно, чтобы увидеть…
- Прости, - мягко обняв Соню и прижав ее к себе спиной, попросил Ашай. Он не смог бы сказать, за что просил прощения: ему просто было больно видеть свой свет таким.
- Тебе-то за что извиняться? - Соня не видела смысла в извинениях. - За Крыса или Кор-ара? Но без них мы бы не встретились никогда, так бы и жили, тянулись непонятно куда, вверх, через космос, не имея сил дотянуться. Это куда хуже, если подумать.
- Но там твой дом.
- Я уже не уверена в этом, - горько обронила Соня. - А извиняться прекрати. Ты ничего не сделал, за что можно и нужно было бы.
- Рискну повторить тебя - не уверен, - ответил Соне Ашай.
- Зато я знаю. И ты вообще какой-то терпеливый сверх меры! Или молчишь слишком хорошо. А я… Это же я, походя, не заметив, обижаю тебя - мне просить твоего прощения надо.
Соне каждый раз было безумно больно смотреть на вмиг стекленеющие глаза Тай-до-рю, видеть, как он закрывался, отворачивая от нее лицо и пряча подрагивающие руки. Она тогда забивалась к нему под бок, прижималась, утыкаясь носом в прохладную кожу, и почти беззвучно просила прощения. И объясняла, что никогда не хотела чтобы он подумал, будто не нужен ей, будто на Земле могло быть лучше, чем рядом с ним. Но в такие минуты он почти не слышал ее, и тогда Соне становилось по-настоящему страшно. И только в тот момент, когда Ашай вздыхал и расслаблялся под ее руками, она могла вновь начать дышать и жить.
- Свет мой! Да разве же можно!
Объятие вышибло у нее из груди воздух, у Сони даже голова закружилась! Ей даже иногда начинало казаться, что так Ашай пытался скрыть ее от всего и вся, впечатывая в себя, вплавляя - ее и не видно-то было почти из-под его рук и одежды!
- Можно.
- Нельзя. Не смей, мой свет, не смей брать вину только на себя, надуманную или правдивую. Мы же договорились: на двоих, все на двоих. Я от своих слов не отказываюсь, а ты? - на ухо, тихим шепотом спросил Ашай.
Соня покачала головой: нет, она не отказывалась.
- Тогда - пусть. Проблемы мы с тобой решаем, как можем, но решаем. Что там говорят окружающие, не важно, они чужие и не знают ничего, - Ашай криво усмехнулся. - Я услышал тебя, ты приняла меня. И только это - ты понимаешь, свет мой, - имеет значение.
